Елена Александровна забылась в вязком как кисель полусне-полузабытьи. Её самолюбие было раздавлено, её гордость была глубоко ранена... Эта её тайна реальной своей родословной была на суде озвучена, предана гласности и обсуждению. Ей казалось, что все смотрят на неё и показывают пальцами, и смеются над ней, над тем, как она пыжилась своей родовитостью, а на деле оказалась обычной... одной из множества...
В доме однозначно кто-то был. Екатерина Ивановна прошлась по первому этажу. Горничная навела порядок, этого у неё не отнять. Ещё бы, за любую мелочь, замеченную хозяйкой, следовали штрафные санкции. Всё было в идеальном порядке. В древней китайской вазе у чайного столика, где обычно Екатерина Ивановна совершала чаепитие, стоял букет свежесрезанных роз из собственного сада, в горке отражались в натёртом до блеска зеркале её фарфоровые фигурки. В простенке над камином висела картина известного и модного в высшем свете художника, на котором изображена она в богатом средневековом убранстве... Всё как всегда...
И всё же, что-то её беспокоило. Что-то было не так. Нет, она не волновалась о том, что случилось в деревне. Подумаешь, раздавила каких-то букашек, мешающих её размеренной жизни... Если они не помогают в достижении поставленной ею цели, зачем им жить. К тому же, она добилась цели: отомстила за нанесённую когда-то ей обиду пусть не самой обидчице, но её сыну... Нет, это приятное осознание своей значимости, своего превосходства... И всё-таки что-то гнетёт, что-то не так в окружающем её мире. Опять вспомнила обратный путь из деревни...
Когда полыхнул огонь, она не услышала криков... Но она и не собиралась их слушать. Надо было привести себя в порядок, успокоиться и замести следы... Машину, на которой приехала, она купила несколько лет назад для других целей, потом поставила в арендованном доме в другой деревне, куда обычно приезжала на дачу отдохнуть от окружающих и предаться мечтам. Неподалёку было то ли озеро, то ли пруд заброшенный... Вот туда и сбросила машину. Неглубоко ушла она под воду, да никто искать и не будет. А домой уже ехала на своей привычной... Следы замела...
В Городце было тихо и тоскливо. Большая часть жителей сидела по домам, разве что сосед периодически прилетал на своём вертолёте. Весна, тем более ранняя, радости не добавляет. Унылая картина потемневших сугробов, тёмные дорожки, прорезавшие белые пространства лужаек, сейчас исхоженные не только людьми, но и животными... За забором под крутым берегом блестела водная гладь реки. Лёд уже опустился на дно под напором весеннего половодья. И только в Городце продолжал лежать снег, скрываемый от ярких лучей солнца густыми кронами вековых сосен. Ради благодатного животворящего их влияния на организм человека здесь, в заповедной зоне и был построен этот посёлок.
Я сидела с ноутбуком в кресле у окна и пыталась выдавить из себя хоть пару строк. Но голова была занята совсем другим. Не хотелось думать над сюжетом нового романа... Лепилов ко мне так и не приехал. А я смалодушничала и звонить ему опасалась. Тем более, что он мне однажды прямо сказал, что ещё один мой проступок станет последним в наших с ним взаимоотношениях... А я опять вляпалась в историю. Понятно, что Алексей зол на меня и не хочет общаться. Но, ладно, это я уж как-нибудь переживу. А вот если он не привезёт на каникулы детей -- это уже трагедия. И что бы ни случилось, я ради этого готова поступиться своей гордостью... но чуть позже.
И тут позвонил Николай Семёнович. Я, честно говоря, этого не ожидала, потому что при расставании не удержалась и высказала ему всё, что думала и о его увлечении, и о предмете его воздыхания, в очень острых и нелицеприятных выражениях. Ведь из-за него мне теперь приходится думать, как помириться с Алексеем...
...Екатерина Ивановна прошествовала в свою половину дома. Встречаться сейчас с дочерью ей не хотелось. Она спешила к себе, чтобы отпраздновать свой триумф. То, что томило её долгие десятилетия, нашло своё разрешение. Она отомстила... И пусть теперь этот мешок с деньгами бьётся в истерике... дело сделано...