Она хотела отпереть дверь своим ключом, но та подалась при одном прикосновении. У Екатерины Ивановны сердце предательски застучало от мгновенного ужаса, охватившего её тело. В голове мелькнуло: как они быстро вычислили её. Полиция приехала раньше и уже ждёт... То-то ей показалось, что в доме что-то не так. Чужой запах... Бежать... Успеет ли? А если и на улице её ждут? Унизиться при соседях, этих нуворишах, сидящих на мешках ворованных бюджетных средств... Не пристало ей, потомку боярского рода унижаться перед всяким сбродом... Нет, надо идти напролом... И она решительно открыла дверь...
Представшая перед ней картина разгрома ошеломила, ноги мгновенно ослабли, заставили её сесть на банкетку... На её козетке развалилась фигура мужика в каком-то затрапезном наряде из разряда бомжей...
В следующий момент она поняла, что перед ней её внук. Но в каком он ужасном виде... И что он делает в её будуаре? Почему здесь такой разгром?
-- Кирилл, в чём дело? Как ты здесь оказался? -- она с силой, схватив за грудки, встряхнула лежащего. Тот открыл один глаз, зажмурился от яркого света, потом прищурился, вглядываясь в стоящую над ним фигуру, и глумливо, еле ворочая языком, произнёс:
-- А, бабулечка... что ж ты внука своего так встречаешь? Видишь, я и сам освободился, не дождался твоих обещаний... ты только обещаешь...
Но Екатерина Ивановна уже отошла от первого шока, вызванного испугом. Она обвела взглядом комнату... Бар открыт, половина бутылок валяется на ковре, здесь же её любимый бокал для вина с полустёртым императорским вензелем... Той заветной бутылки, которую она оставляла и хранила долгие годы, чтобы отпраздновать победу над врагом, в баре не было. Она пустая валялась под козеткой... Потом взгляд упал на стену, стилизованную под книжный шкаф. Дверца сейфа была открыта... Кожаный чемоданчик, в своё время приобретённый для хранения ювелирных изделий, был открыт...
-- Кирилл, как ты посмел здесь копаться? Где мои украшения?..
Она опять стала тормошить внука.
-- Где-где? -- передразнил он её, -- продолжить, сказать где? Они все должны быть моими. Я наследник всего этого, а ты уже зажилась на этом свете. Всё из себя что-то корчишь, старуха. Тебе на лавочке сидеть, а не делами ворочать...
-- Ах ты, подлец, -- Екатерина Ивановна замахнулась на внука, но тот вдруг с силой оттолкнул её ногой так, что она полетела к стене, -- я в полицию сейчас позвоню...
-- Что? Ты ещё мне угрожать? -- вдруг взревел Кирилл и попытался вскочить с козетки, но не смог.
А Екатерина Ивановна впервые увидела перед собой не внука, привычно лебезившего перед ней, когда надо было что-то выпросить, а пьяного мужика, незнакомого и агрессивного, и поняла, что лучше сейчас убраться подобру-поздорову, а не нарываться. Она выскочила из комнаты и проворно повернула ключ в замке...
Комната дочери была заперта. Но у Екатерины Ивановны был и от неё ключ. Она заскочила внутрь, заперла дверь и только тут увидела на диване свою дочь. Хотела привычно одёрнуть ту, что, мол, не пристало ей среди дня валяться без дела, но увидела лицо дочери... и проглотила готовый вырваться поток упрёков...
-- В чём дело, мама? -- Алёна смотрела как-то безжизненно и устало.
-- Дочь, ты уже общалась с этим... подзаборником? -- Екатерина Ивановна даже имя внука не смогла выговорить...
-- С кем, с кем? -- Алёна непонимающе взглянула на мать, -- о чем ты?
-- Очнись, ты видела своего сына?
-- Ах, мама. Какое мне до него дело. Он вырос, пусть о себе сам заботится. Как мне всё это надоело. Все чего-то от меня хотят... Ты даже не спросила, как завершился суд? Я всё потеряла, мама. Я нищая. Все наши активы переданы Михаилу... Ах, мама, если бы ты знала, на какое посмешище меня выставили... Как издевались...
-- Алёна, прекрати истерику. Я говорю о твоём сыне. Он здесь, в моём будуаре, разворотил всё, ограбил. Надо звонить в полицию...
-- Ещё один позор... Ну, нет. Идём...
Алёна вдруг почувствовала прилив сил. Теперь она знала, кто виноват во всех её неудачах -- этот приторно-слащавый красавчик, взявший от своего отца-шалопая не только внешность, но и самые отвратительные черты характера...
Она решительно пошла на половину матери, отперла дверь и вошла внутрь. На полу возле козетки валялся Кирилл. Как она сейчас его ненавидела...
Алёна решительно размахнулась и влепила ему звонкую пощёчину, потом вторую, третью не успела, потому что тот, кто считался её сыном, перехватил руку и с силой оттолкнул в сторону...