Я глазел по сторонам, как на автобусной экскурсии: на ослепляющие огнями стены рукотворного ущелья, на колоссальных масштабов рекламные голограммы, корчащиеся в припадках лицемерия. В Силе царило безумие; миллионы разумных со своими стремлениями, охваченные страстями и отчаянием, беспочвенной радостью и напротив вполне рационально потерявшие всякий смысл жизни, менявшие свой рок и плывущие по течению предназначения, все они своим несогласованным хором стремлений и судеб сливались в единую симфонию. Сила не пульсировала, она растекалась всюду единым океаном, и пульс отдельных точек размывало могучими волнами неразличимого в своем сплавленном, смешанном состоянии эха будущего. Миллиарды разумных одновременно строили свои отдельные жизни и текли в едином течении. Так как все в мире состоит из простого —, но одновременно с тем в мире и нет ничего простого.
С трудом я смог направить свой взор на что-то конкретное.
На себя. Только теперь, в этой мешанине, я смог увидеть именно себя оттененного этим потоком, размывавшим мое сознание и таким изуверским способом создающим его хоть как-то различимые границы. Я рассекал Силу, как крупное судно, кильватерная струя которого определяется чувствительными сенсорами на многих километрах от корабля через час после прохода. Словно размешивая густую краску, поднимая вязкие и тяжелые донные слои, я баламутил Ее потоки.
Виной тому было мое любопытство, ведь хорошо известно, что сам факт наблюдения меняет рассматриваемый объект. Столь хорошо, что мы слабо задумываемся о смысле сказанного. Какой астрономической гордыней надо обладать, чтобы решить, что человек способен влиять на что-то одним своим ленивым взглядом. Но пищу ей дала, как это ни странно сама наука, успешно вытравливающая всякую человеческую меру из всего тварного и земного в этом мире.
Некоторые считают, будто бы квантовая неопределенность схлопывается как только человек посмотрит в окуляр электронного микроскопа, или взглянет на некую кривую на мониторе. Эти «мудрецы» безапелляционно переносят процесс, происходящий в своем сознании на окружающий мир, подобно религиозным фанатикам не оставляя места пустоте незнания. Порождает ли акт наблюдения конкретное местоположение частицы или же он фиксирует его — обе точки зрения не доказуемы ровно по той причине, что вообразить мир без наблюдателя сам наблюдатель не в состоянии.
Выбросив антропоцентризм из квантмеха и вооружившись высшей математикой, уже не встретишь в языке тензоров и интегралов ни самого наблюдателя, ни его нелепого языка неподходящего для точного описания реальности. Но даже она не в силах решить задачи, порожденные самой природой человеческого сознания, поскольку и не способна их поставить.
В каком же положении находятся частицы, пока мы спим? В своем привычном безумном хаосе неопределенности, дожидаясь того момента, как мы проснемся и взглянем на них? И тогда-то они из толпы призывников и превратятся в ровные ряды и шеренги военнослужащих?
Но ответить на этот вопрос мы, увы, не в силах. Для нас не существует мира за пределами чувственного опыта.
И я не задавался бы подобными вопросами, не влияй они на мою жизнь напрямую. Не только последний, но и вполне квантовый Травер проиграл за светящимся столом название своего корабля, хотя с тем же успехом мог этого и не сделать. И пусть на случайность настоящего момента никто не в силах повлиять, но я вполне способен заглянуть в будущее. И в такие моменты я не радуюсь этому, как ребенок, но как всякий прикоснувшийся к бессмысленности своего бытия человек стараюсь узнать о нем ещё больше. Может в наивной надежде найти в этом всем некий смысл, но пока я его не вижу, мне остается сплавляться по своей реке туда, куда впадают все реки. В то, что нельзя даже вообразить, находящееся за рамками самого неизбежно гаснущего как короткая восковая свеча сознания. В непознаваемое, а оттого внушающее липкий страх будущее без меня самого.
Но вдруг у меня в руках не что иное, как весло? Пульт от этого маниакального аттракциона?
Сам факт моего заглядывания за границу настоящего уже меняет его, ведь узнав будущее, я менял расклад вероятностей тем, что мог в него вмешаться. Да и просто конкретизируя его. Но порождая конкретику, или просто фиксируя ее? Возможно, очередной самообман, но что стоит попытка? И я, как это может показаться, не задаюсь риторическими и пустыми вопросами. Я со всей уверенностью собираюсь это проверить.