– Я не уверен.
– Тогда не болтай, — я ухмылялся.
Окончательно вывел его из себя. Он, как обиженная девчонка перестал со мной разговаривать. Так и долетели через час до его муравейника. Или термитника?
– Если я запаркуюсь на официальной парковке, будет регистрироваться, что это именно я оставил спидер? И официальный хозяин спидера?
– Будет.
– А эти строчки сравнивают?
– Если спидер заявлен в угоне.
– Можно запарковаться не на официальной парковке? — немного подумав, спросил я еще.
– Можно, но его могут арестовать. Или угнать, что еще хуже. Есть охраняемые парковки, не подающие информацию в общую полицейскую сеть. Но готовься отвалить деньги коллегии.
– Коллегии?
– Вроде мафии. Но действуют почти легально. Собирают взносы на благотворительность. Почти со всех. Следят за порядком. Помогают людям, попавшим в трудное положение, дают деньги в долг. Но ждут содействия в ответ. Лучше с ними не ссориться. Вожаки районных коллегий люди очень уважаемые.
– Много выйдет за парковку у них? — я не хотел оставлять следов о своем присутствии, так и не сказав Траверу, что джедаи продолжают искать меня, а подставлять его и себя, разумеется, я не хотел.
– Триста кредитов в сутки.
– Подскажешь, где у них можно остановиться?
– Меня могут сдать банку, не хочу попадаться им на глаза.
– Банк ищет тебя по старому месту жительства?
– Неофициальный заказ на поиск. Не совсем награда за голову, но близко. И коллегия может на этом заработать.
– Заплати коллегии больше, — я пожал плечами.
– У меня есть сумма на такой случай, но это все равно очень много.
– За реакторы, если все пойдет гладко, получишь больше. Намного.
– Это так, — он кивнул.
– У меня на родине есть такая пословица. Жадность свободного торговца сгубила. Не экономь на своей безопасности. Паранойя самое полезное из всех психических отклонений, которое только мне известны, — посоветовал я ему.
– Постараюсь.
– Ты слишком хорошо готовишь, чтобы я не волновался за тебя.
– Спасибо. За то, что ценен, только как повар, — он сделал вид, что обиделся.
Покинув поток, заполненный десятками тысяч спидеров, мы влетели в проем, ведущий внутрь мегаблока. Угловатое здание высотой в пару километров и сторонами в пять-шесть тысяч метров могло с презрением взирать как на пирамиды фараонов так и на зиккураты инков. Если заметило бы эти наросты на земле рядом с собой. Как в легких мы, подобно кислороду добрались до своей альвеолы-парковки и проникли в кровеносную систему. Заплатив мутному типу с шоковой дубинкой, не задававшему лишних вопросов триста кредитов мы сели в лифт, унесший нас с огромной скоростью по шахте в тысяча какой-то уровень.
Я рассчитался за проезд паспортом, лифт послушно отправил пакет данных о моем положении полиции, в банк и всем прочим заинтересованным. Устройства, не требовавшие ввода пин-кода и данных биометрии, для съема денег со счета строго контролировались банками и были намертво вмурованы в просматриваемые камерой места. Так что наши лица еще и фиксировались камерой. Тотальный контроль. Оставаться анонимными нам не позволяли — я лишь зло скалился в буркалы камерам. Свобода передвижения, выбора работы и прочие были в Республике священны. Ты волен делать что угодно, но каждый твой шаг фиксируется — полная линкабельность любых поступков к конечной точке — твоему удостоверению личности. Каждое действие с кредитами и любое перемещение в пространстве. Оставаться анонимным можно только в цифровом пространстве, да и то — далеко не всегда.
Республика была сложным устройством. Вероятно самым сложным, которое я могу назвать после человеческого мозга, или даже более сложным, поскольку включало эти куски студня, как логические элементы. Её величественный и хрупкий свод держали сотни колонн, и упади одна — рухнет весь неф. Но это было прочное здание, его, как раствор, скрепляли Законы, объект поклонения в храме Республики. Именно так, с большой буквы. Как в республиканском Риме. Закон — её высшая наука, так можно было сказать о ней. Миллионы мелких и больших ограничений. Слишком долго её жители избегали всяческих войн, а олигархи — расходов.
Иные возмущали до глубины души, но были разумны с точки зрения коллективной оптимизации. Казалось, почему нельзя вводить в навикомп любые координаты без ограничений? Выйти у входа в атмосферу на низкой орбите и сэкономить время до посадки? Но если каждый начнет так делать будут аварии с масштабными последствиями. Обязательно фиксировать свои перемещения в бортовом журнале? И на то есть свои причины. Обязательные медосмотры, карантины и обеззараживание в определенных местах. Неудобно? Но в масштабах галактики это также просто и необходимо, как и мыться в бане раз в неделю в средневековье. Иначе может случиться эпидемия, нежданный гость из иных миров, не менее безжалостный, чем бубонная чума. Жителей Республики с детства приучают к ответственности и соблюдению всех установленных норм и правил. Объясняя еще со школьной скамьи, зачем и почему это делается. Это как мыть руки и спускать воду в общественном туалете. Дело воспитания. Или дрессировки. Школьная программа примерно на треть состояла из предметов, пытающихся сделать из ученика адекватного ожиданиям такого общества гражданина. Гражданина, который не станет поджигать дом, в котором он живет.