— Дам сумму на покупку. Принесешь все по списку, дам еще столько же. Не жмоться, не покупай самое дешевое, иначе денег не дождешься. Тебе самому это будет не выгодно.
— Понял, не дурак. Дело торопит?
— За час успеешь? — я знал, что пара часов до события, чья тень будоражила настоящее, у меня есть. Похоже, что знание будущего не позволяет свободе воли стать чем-то большим, чем иллюзия — оно попросту расширяет возможности, но я не прочь ими воспользоваться.
— Если брать первое попавшееся. — он показал обломки зубов.
Поразительно. Это при бесплатной медицине. У него вдобавок шалили сердце и печень. И почки. Я отгородился от него в Силе, как от пораженного лепрой.
— Часа два-полтора. Придешь позже, денег будет в два раза меньше.
— Деньги?
Я сунул ему семьсот кредитов, отложенных отдельно в кармане. Осталось подождать ушедшего проходимца. Мои познания еще школьной программы позволяли подсчитать химический потенциал смеси веществ и сравнить энергию, выделяемую при окислении одной составляющей адской смеси с затрачиваемой на разложение другой компоненты — источника кислорода. Баланс был приятно положительным. И в этой вселенной эта романтичная парочка, воспетая Джокером и Талибаном, оказывала исцеляющий от морщин эффект.
Неприятный болезненный человек принес сумку с заказом через час. Еще через час зашел тот, ради кого я все еще торчал в этой дыре. Сила оповестила о его прибытии заранее, всколыхнувшись, как воздух, раздираемый ударной волной. Звучал торжественный салют с причала в честь линкора вернувшегося из дальнего похода. Эхо из далекого будущего возвестило — я не зря дожидался гостя. Каково же было мое удивление, когда в зачуханный кабак вошел неприметный парень человеческого вида. Мой сверстник. В биологическом смысле.
Ничего в его внешности нельзя было назвать исключительным, за исключением немного неопрятной прически. Особые приметы не спешили себя обнаружить — обычная бесцветная ветровка, штаны, ботинки. Я с большим усилием, сквозь внезапно охватившую апатию сфокусировал свой взгляд на его лице — желание исчезало словно бы само собой, но я смахнул наваждение и всмотрелся в овал лица. Абсолютно ничего примечательного. Я уже начал было сомневаться в равнозначности того, что, преломлял мой хрусталик и картины, возникающей в моем сознании. Но внезапно меня озарило, что более ничего не давит на мое сознание и то, что я вижу — наконец соответствует реальности. И в действительности он также ничто необычного из себя не представлял — как сказал бы всякий, видящий в человеке, прежде всего его тело.
Парень окинул взглядом пространство, заполненное потерявшими ориентиры личностями, подошел к хозяину заведения. Я отвернулся, посмотрел вновь — и с трудом вообще смог найти его среди нескольких существ у барной стойки! Странный парень обладал невероятным талантом казаться столь прозаичным, что почти растворялся на фоне всего лишь нескольких человек. Перемолвившись с немногословным неймодианцем парой слов, он направился к столам для пазаака, на которые, посасывая пиво, лениво бросали карты, несколько лиц уголовной наружности.
Я из-под прищура смотрел на игру. Лицо, очевидно связанное с Силой, выигрывало чаще, чем проигрывало, слишком часто — ставя теорию вероятности в коленно-локтевую позу. И нарывалось на нож. Но ничего, казалось, его не страшило. Неудивительно, под просторной ветровкой был спрятан световой меч. Его кристалл ярко мерцал в Силе, грозно предупреждая не связываться с его хозяином. Но эти люди, терпевшие неудачи в партии за партией этого знать не могли. И не видели они ни ножа, ни бластера. Ничего другого из оружия парень при себе не имел — это, как красная тряпка на быка действовало на неудачников, дотянувшихся сегодня до колоды. Когда их агрессия уже начала обжигать мое сознание, я подошел к столу.
— О чем спор? — громко спросил я, привлекая внимание.
— Мудила мухлюет. Но пиздит, что играет по честноку. Херов фокусник. — сказал самый важный в компании. В его взгляд не таилось ни намека на тормоза. Пустой взгляд скользил через предметы и лица. Знакомое выражение лица.