— Позволь мне проверить это. — улыбнулся я в ответ. — Я неплохо разбираюсь в фокусах.
— Лишнее бабло? Поделись с братанами. Мы, видишь, пострадали денежно. На пиво не хватает. Выручишь? — компания поддержала его конским ржанием.
Я молча сел за стол напротив игрока. Его сложившееся ситуация все еще не волновала, скорее печалила.
— По каким правилам идет игра? — спросил я.
— По самым обыкновенным. — он вновь избежал внешней оригинальности.
— Согласен играть по правилам ситов. — заявил я.
Легкое удивление оживило на миг почти погребальную маску лица. Но также быстро скрылось за внешним спокойствием, внутренний же его мир в Силе был слепой зоной.
— Не слышал о таких. — ответил он.
— Каждую партию ставка удваивается. — пояснил я свою мгновенную выдумку. — Игра идет до тех пор, пока у одного из игроков не закончатся деньги. Или то, что он готов поставить на кон. И никто не встает из-за стола до тех пор, пока не одержит полную победу. Или поражение.
— Рискованные правила. Но я согласен. — он достал уже убранную колоду и принялся ее перетасовывать.
— Ставлю два кредита. — предложил я.
Подвыпившая компания засмеялась.
— Сойдет для начала. — улыбнулся одними краями губ мой противник. Он, должно быть и хлопает в ладоши также — касаясь ими друг друга и не производя ни единого звука.
Я обратился к Силе. Группа лиц, не умеющих считать, отвлекала.
— Игра будет честнее, если нас не будут отвлекать. — сказал я.
— Не вопрос. Но мы посмотрим. — сказал вождь стаи.
Они заняли свободный столик недалеко от нас. Стало проще, меньше сгустков жизни вблизи со мной. Примитивная музыка, лишенная души, мелодии и содержащая в себе только биение сердца аритмика, перемежавшаяся воплями сексуально неудовлетворенных неандертальцев, отвлекала, но я смог поймать будущее за хвост. Я без сожаления слил партию, проиграв моему оппоненту все три раунда.
— Мы же говорили! — Крикнули из-за стола, звеня бутылками, потерпевшие фиаско в прошлом раунде. — А ты не поверил. Можешь просрать ему все свои деньжата, мне то похер, хотя я с удовольствием посмотрю, как именно у него это получается.
Следующую партию я продул один к двум. И еще одну.
— Я предлагаю тебе завязать, если ты не очень хорошо играешь, — вежливо предложил мой противник. — Иначе ты рискуешь потерять все свои деньги до последнего кредита.
— Спасибо за милосердие, — я ухмыльнулся левым краем губ, наклонив голову в сторону, смотря ему в глаза. — но тебе я такого не предлагаю. Или ты забыл правила?
Он лишь вздернул брови. Улыбнулся в ответ. Не напугал.
— Восемь кредитов. Ты записываешь?
— Да, — я водил ручкой по листу фримси, отмечая счет игры
Ничья. Еще одна ничья. Вновь ничья. Я заглянул времени в зрачки, увидел, как в них отражается игральный стол.
— Неплохо играешь, — одобрил он.
— Я разминаюсь, — сказал я после того, как выложил подряд три двадцатки.
Я отстукивал картами о край стола слышный только мне ритм, выдергивая нужные карты, не глядя из колоды. Еще девять раз я собрал круглые значения.
— И кто из нас шулер? — спросил он, оглядываясь на группу угорающих четких поцов.
— Да вы оба, — сказал старший.
— Неправда. В пазаак мы играем честно. Но игра же идет не только в него? — я обратился к джедаю.
— Не только и даже не столько, — он сказал это, как само собой разумеющееся. Он сосредоточился, желая взять реванш, — Сто двадцать восемь кредитов. Продолжаем.
— Хорошая ставка, — ухмыльнулся я. Легкая головная боль сообщила о начинавшемся перенапряжении.
Он проиграл еще несколько раз. А я стал богаче на четыреста кредитов. Проиграл я лишь раз, пытаясь сопоставить свои действия с вероятными моего визави, что оказалось совершенно невозможным. Я видел его будущее — а он мое.
И то, что я предвидел уже в следующий миг, меняя свое собственное грядущее, действиями и намерениями в настоящем, создавало резонанс образов, взрывающий мое расширенное до боли сознание. И так вновь по кругу. Вновь и вновь. Вместо ясной картины мы вступали в жуткую битву умов и самой Силы. Теряясь в бесконечном коридоре отражений, созданном парой стоящих напротив зеркал.
Но сбился не я один — мы оба, пытаясь учесть действия противника, создавали это безумие. И никто не собирался уступать ни шагу. Я поднялся на ступеньку выше, изменяя свои карты под воздействием пытающегося их разгадать джедая — и изменяя их, силясь разгадать его самого.
Я погружался и погружался в Силу столь глубоко, что воспринимал мир только через нее, не смотря, не слыша и даже не осязая, лишь припадочно выдергивая из веера карт нужную.