— Откровенно. Хотя я с тобой насчет общества и не согласен. Первично моральное чувство — законы их оформление. Я изменю вводную — с тобой в одном отсеке твой соотечественник.
— Их много, — небрежно сказал я.
— Тогда прекрасная девушка, — сказал Реван, ставя меня в крайне неудобное положение и зажимая между различными животными предустановками.
— Измеряешь глубину моего нравственного падения? Не преодолей вслед за мной горизонт событий. — Посоветовал я ему.
И сейчас я не мог сказать, что бы я сделал, сидя в удобном, полужестком кресле с регулируемым углом спинки, и посасывая дорогое винцо. Задаваться такими вопросами заранее глупо — попытки рационально описать причины своих решений постфактум, похожи на запись хроники аварии на энергоблоке АЭС. Остается только удивляться тому, как же это могло случиться. Своим нелепым или же удачным, но насквозь интуитивным поступкам.
— Так все-таки? — поинтересовался Реван.
— Понятия не имею, — всплеснул я руками. — Я похож на человека, у которого есть план? Абсурдные этические задачи, где необходимо выбирать наименее социально важную жертву, ты пропустил… чему я бесконечно рад. Если же ты хотел выяснить, достаточно ли я дрессирован, чтобы считать некие правила конечной и неизменной истиной, то нет — у меня не выработались подобные безусловные рефлексы. Каждую новую ситуацию я буду рассматривать заново. В контексте событий.
— В контексте событий… — протянул джедай, почесав подбородок. — твое мировоззрение удивительно похоже на джедайское, но изуродовано нравственным нигилизмом. Мы же уверены в наиболее этичном и верном решении. Его существовании. Даже если оно заключается в недеянии. Для тебя же все они одинаково лишены смысла.
— Бинго! — воскликнул я радостно. — Ты догадался. А вас эти вопросы, я смотрю, занимают постоянно.
— Именно так. Подумай — мы, джедаи, отрицаем окончательную верность большинства традиционных правил, догм и общественных норм, поскольку они относительны и в прорве различных миров и социумов, у сотен разных жизненных форм отличаются друг от друга. Порой коренным образом. В такой ситуации, вопросы, как вести себя правильно становятся едва ли не важнейшими. Кем быть и к чему стремится. Хорошо, что есть Сила — надежный союзник. — он опять склонил голову набок, словно бы прислушиваясь к чему-то.
— Однако вы уважаете чужие правила и законы, какими бы иррациональными или несправедливыми они не были. И не стремитесь развеивать чужие заблуждения. — недобро сказал я.
— Если они им самим на пользу. Или они сами их таковыми считают. И, заметь, большая часть совершаемых нами оценок — такие же заблуждения, — подтвердил Реван. — Убери все эти опоры и что останется? Хрупкие и нестойкие стропила разума, не везде даже соединенные друг с другом, на которые при этом давит чудовищный груз вопросов. Еще немного нагрузки и они сломаются под их весом.
Реван отхлебнул вина, смочив пересохшее горло.
— А у тебя все же есть требование к чужому поведению? — улыбнулся он впервые по-настоящему. — Неожиданно, но и у тебя нашлись координаты для дурного и правильного!
— Есть такие, — уязвленно ответил я. — Наивная вера в истину и знание. Правильно самосовершенствоваться и познавать, неверно вводить в заблуждение. В самом глубинном смысле слова. Себя ли или окружающих ли — неважно. Хотя обманывать, пользуясь чужой глупостью и доверчивостью, я все же считаю приемлемым поведением. Если это не касается главных вопросов.
— Странная идея, при одновременном отрицании добра и зла в обычных их рамках, — не оценил Реван.
— Нисколько. На этой оси возможны объективные измерения. А вот у вас, джедаев, какая-то двойная мораль, — осудил я его. — Позволяете одним заблуждаться, находясь в первозданном животном состоянии, когда сами почти понимаете суть дела.
— Это компромисс. Еще один из бесчисленного множества. Жизнь разумных форм жизни в мире и гармонии — требует сложной системы сдержек и противовесов. Здание цивилизации сложено из самых различных материалов. Там и мораль и традиция, тщеславие и откровенная глупость, и пытливый разум, отрицающий нелогичную веру — всему нашлось место. Но глупо возводить все это сооружение из одного материала. И контрфорсы при всей их спорной красоте лишними не будут.