— А ты сам готов решить моральную дилемму? — спросил я Ревана.
— Этим я занимаюсь уже почти час. Уже считай, решил.
— И какую же? — я привстал с кресла и придвинулся к джедаю.
— Препроводить тебя насильно в храм, как активного и опаснейшего пользователя Темной Стороны Силы или нет.
— Ты меня заинтриговал. Я даже не постесняюсь поинтересоваться твоим заключением, — сказал я.
— Давай расставим все точки рядом с «орент[2]», — сказал, вздохнув, Реван. — В галактике десятки тысяч действительно одаренных, часть из которых никогда и не слышали о существовании Ордена джедаев. Многие из них небезгрешны, как и любые разумные в принципе, часть настоящие чудовища, деградировавшие под действием разлагающей вседозволенности, что дарует им Сила. Немалая часть сходит с ума не в состоянии контролировать себя — их начинают контролировать их страсти, находящие отражение в Силе — Ее темную сторону.
Некоторые из них одиночки, кто-то собирается в организации, подчас сомнительные. Если они используют Силу в своих интересах, зачастую нарушая законы, то нас просят с ними разобраться. Мы их находим и отдаем в руки местному судопроизводству. Бывает, абсолютно такие же группы одаренных мы не трогаем — они также нарушают законы и используют Силу, но в интересах государственных структур. Тогда их зовут спецслужбами — у большинства разумных весьма гибкое представление о том, когда убийство, или вмешательство в сознание человека является преступлением.
Но тогда нас просят воспрепятствовать подобному те, кто подобной поддержки не имеет. В итоге во всех, субъектах Республики практически все чувствительные к Силе сейчас попадают в Орден еще в детстве — это устраивает всех игроков политической арены. И Орден, и большинство секторных правительств. Сенат в том числе. Тот самый разумный компромисс, о котором ты говорил. Политики воспринимают, это как сдачу ядерных боеприпасов на централизованное хранение. Неприятно, но нет желания, чтобы они были у соседей — совсем не смешно пошутил Реван. — Да и сами юнлинги выигрывают от этого. Очень редко джедай бывает недоволен своим положением. Это большая честь и защита от того, к чему может привести использование Силы безо всякого обучения. Многие без должного руководства вступают на кривую дорожку, а некоторым Сила попросту приносит больше неудобств, чем преимуществ. Власть в руках неподготовленного к ней разумного не синоним счастья.
— Красивая сказка. Есть те, кого это не устраивает? — спросил я.
— Разумеется. И не только отдельных разумных. Находятся те, кто полагает, что Сила должна служить отдельным странам, или правящим кланам создавая им конкурентное преимущество. Мы с этим в корне не согласны, но не везде есть возможность разрешить этот вопрос относительно мирно. Зачастую это нас останавливает от того, чтобы сменить спор идеологический на тот, который ведут с помощью мечей. А то и орбитальных штурмов. Спецслужбы Бастиона тому примером. Или пресловутый Кореллианский Орден. Члены которого наивно считают себя джедаями.
Но такое редкость — держать «ручных» «форсюзеров», не скованных почти никакими ограничениями опасно. История дает многочисленные уроки того, как владеющие Силой прохвосты сами добирались до вершин административной пирамиды. Но их на этом пути полностью поглощала жажда власти, и они не останавливались на достигнутом. Разумеется, ни о каком мирном сосуществовании народов речи уже и не шло. Или о честной конкуренции. Есть и исключения, почти легендарные, когда они использовали свои таланты на благо своего народа, не ущемляя своих соседей, но то огромная редкость. Слишком велики соблазны.
— А мне в этой классификации найдется место? — попытался я выискать свою собственную пристань среди этих берегов.
— С большим трудом. Ты никому не служишь, но и сам не стремишься к власти. Не обучен должным образом и вряд ли подашься туда, где учат пусть и крохам, но искусства. Но безмерно любопытен, что может сыграть с тобой дурную шутку. Хотя и имеешь свои альтернативные правила поведения.
— Не вписываюсь никуда — привычная картина, — сказал я. — Ну и что с того?
— Вот и мне самому трудно понять, что ты за существо. Не оскорбляешься… все мы существа. И я ни на секунду не могу предположить, чем ты займешься в ближайшее время. А уж в долгосрочной перспективе…
— Неужели возможно сказать, что произойдет так далеко? Жизнь полна случайностей и непредсказуемых поворотов. Я даже не скажу, что будет со мной завтра. — ответил я.
— Возможно. — уверенно сказал Реван. — Вон тот стакан… упадет через пять минут. Видишь бармена? Его, скорее всего, убьют через три года… — тихо сказал Реван. — а вон тот забрак, он через пару лет покинет эту планету. И никогда не вернется назад. Что бы это не значило. А про того экзота я ничего сказать не могу, бывает такое и последнее время все чаще.