Я с непередаваемым чувством смотрел на Ревана. Нет, я не завидовал — это могло быть не только удобством. Но в умелых руках это куда более могущественный инструмент, чем световой меч! Хотя в отличии от него не столь заметен.
— Феноменально, — сумел я спустя минуту подобрать слово. — И ты говорил, что видишь будущее недостаточно хорошо.
— Не то, что нужно. Сила дает множество соблазнов — хотя бы отдаться во власть своему любопытству, завороженно смотря по сторонам. Но я не вижу ни своего ни твоего будущего, ни того, что будет далее — тень уже накрыла Галактику. Ты тоже должен её чувствовать.
— Ничего подобного. Я не вижу и того, что случится завтра.
— Что же — расстроенно сказал джедай. — У каждого одаренного свое слепое пятно. Разного размера и протяженности. И то, что ты вообще на что-то способен без долгого и профессионального обучения само по себе невероятно.
— Одаренного? Вообще впервые слышу это слово.
— Странно, я то думал, что лекции Экзара Куна еще не со всех файлообменников и видеохостингов удалили. Хотя это и невозможно — если что-то слили в бесконечные океаны голонета, то вычерпать это из него уже не получится никогда. «Одаренный»… Это его любимый термин, обладающий невероятной языковой адгезией. Один раз услышишь и эту громоздкую конструкцию «чувствительный к силе» из себя уже не выдавишь.
Я изучающе смотрел на этого джедая.
— Любопытные лекции. — пояснил он. — И отличный пример умело поставленной речи. Он все-таки был оратором почти недостижимого уровня.
— И как твои коллеги относятся к таким твоим увлечениям?
— Настороженно, — мягко сказал Реван. — Но если оратор неправ, то я это пойму. Если разобрать, где ложь, а где правда трудно — найду с кем это обсудить. Мне понятны сомнения учителей — сила избирает своих слуг не по устойчивости к пропаганде или их интеллекту, и не претендует на то, чтобы выгнуть об колено нормальное распределение. Удивительное число джедаев мечтает о том, чтобы наш кодекс был конкретен и точен. Он, как всем известно, не дает строгих указаний, когда именно стоит вмешиваться в ситуацию, а когда пройти мимо. И не ставит строгих, исчисляемых границ между тем, что является угнетением слабых и нарушением космического баланса, а что является традициями, которое мы должны уважать, находясь на чужой территории или в непривычном окружении.
Нужно чувствовать Силу, находить в каждом явлении его исток или слабую точку. Думать и решать, принимать на себя ответственность! А этого, не поверишь, не хочет делать или не умеет большая часть Ордена. — Реван впервые за сегодня распалился, хотя виной тому, скорее всего, было выпитое вино — Они хотят, чтобы кодекс напоминал корпоративный, или воинский устав!
— Удобно. — злорадно поддакнул я. — Для посредственностей.
— Жить по инструкции? — продолжал свою вдохновенную речь Реван, я же внимательно слушал. — Мир меняется, меняемся мы. Ситуации различны и следует учитывать как сложное настоящее, так и переменчивое будущее, не-еет же, мы как слепые будем прятаться за буквой кодекса, полагаясь на решения Совета, даже имея простор для маневра.
— Мы ушли от темы.
— Ах да. Нет — таков мой ответ. Я тебя задерживать не собираюсь.
— Я рад, — улыбнулся я.
— А я нет.
— Почему?
— Потому что могу пожалеть об этом. — сказал задумчиво Реван. — Я не вижу твоего будущего, редкий случай, но не понимаю и того, что мне хочет сказать Сила. И ориентируюсь оттого только на свое понимание кодекса. Мог бы отвести в Храм, но… там найдутся уверенные в том, что всякий, подчиняющий Силу собственным желаниям — враг Ордена. Да и самой Силы. Поскольку находится на ее Темной стороне.
— Фанатики?
— Вроде того. Хотя их убеждения и подкреплены тысячелетним опытом, — он улыбнулся сказанному. — Другие будут иметь претензии только, если будешь нарушать с ее помощью законы. Но, как мы убедились, это случается незаметно и для самого одаренного. Легкое манипулирование окружающими или событиями с его точки зрения, а по этическим соображениям — это воровство или мошенничество. В самом невинном случае. Но я уверен, что ты не из тех, кто уважает закон.
— Мы заболтались, — сказал я, оглядываясь на столик, за которым о чем-то живо болтали три девушки.
— Действительно. Пойдем, познакомимся? — Я храбрился, компания должна была помочь мне преодолеть социальный барьер.