— Может нужно время, чтобы приспособиться?
— Нет, там нужно родиться. Все кто родился в самых центральных мирах в городах без четких краев и границ, как географических так и догматических не могут найти понимания в таких мирах.
— У меня на родине тебя тоже бы не все поняли, — я грустно улыбнулся.
— Почему?
— Потому что с непонятным мне мазохизмом ставят интересы общества, а в действительности его верхушки выше своих собственных. Вместо того чтобы договориться коллективно защищать свою свободу. И только таким образом общество, в действительности состоящее из отдельных людей и может себя защищать. И непонятно — то ли они этим положением наслаждаются, то ли все они подспудно понимают, в чем же они находятся и из зависти тянут всех отдаляющихся из этого состояния обратно в свое болото. «Мы этого не имеем и ты не выпячивайся». Да и в целом у нас уважают различные табу и запреты, мракобесие процветает, как никогда ранее. Традиционное общество, как-никак.
— Меня и на Панторе не поняли. В столице точно не традиционное общество. Уже как не одну тысячу лет. Но я еще не считаю допустимым включаться в виртуальную реальность навсегда, или встраивать в свою голову нейроядро[4]. Это выше моего понимания. Перестать быть чувствующем существом. Стать почти машиной…
— Я вообще не понимаю всерьез все эти киберимплантации. Неужели для того, чтобы иметь интересную жизнь так нужны эти разъемы в голове? Я может и «исходник», как ты говоришь, но меня это устраивает.
Хотя, к примеру, мы без компьютера свою жизнь уже не представляем. Почему бы и пойти немного дальше? Шажок, еще один и ты батарейка у ИИ.
— Они позволяют увеличить производительность труда. А крупным шишкам нужны для их работы. Но мне они, например не нужны. Я не технический специалист. Хотя много куда работать берут только при наличии интерфейса. И это как бы незаконно.
— И все ли могут себе его позволить?
— Нет. Большинство не может из-за цены. А многие виды совсем не могут их устанавливать. Но считается крутым его иметь. Модным, как сказал Реван.
— Извини, я не слишком романтичен. Со всеми этими имплантами, социологией… Еще и джедай этот со своей нудятиной.
— Да ладно. Нравлюсь тебе? — ошарашила она меня прямым вопросом.
— Ты привлекательная девушка. Очень.
— Хотя бы честный. К сожалению не поэт.
— Не поэт. Просто странник без планов на вечер.
— Совсем без планов? — она придвинулась поближе.
— Хотя я хотел познакомиться поближе с одной красавицей.
— Неплохой план, — она смотрела за мое плечо, — смотри! Твоего друга-джедая опять вытащили на танцпол.
— Он пьян. Блондинка, или брюнетка?
— Обе.
— Ожидаемо. Но он долго ломался.
— Ну, он джедай. Хотя я была до не давних пор о них другого представления.
— Эти представления стали лучше или хуже?
— Он… другой. Ты тоже странный, но он еще необычнее.
Я был рад встретить человека еще более необычного, чем я, но то, что это будет джедай — не ожидал. И это меня несколько задевало.
— Значит, я проиграл в конкурсе на странность? — спросил я ее. — Я не могу такого допустить. Теперь придется сотворить что-то безумное… безумное и опасное, что сделает меня еще страннее, — сказал я задумчиво.
— Еще одна мужская глупость?
— Вроде того.
Музыканты ушли. Их сменил коллектив, игравший мелодичный и грустный метал. На границе с артхаусом и дарквэйвом. Трудно сказать в тесных рамках привычных терминов. Приличная группа. Количество живой музыки в галактике поражало не меньше, чем гиперпространственные путешествия. Но у этого была рациональная причина — та же, что и у греческих граждан благословленных музами — для физического труда у них хватало рабов, пусть и металлических.
Вернулся Реван.
— Нужно отойти. Есть разговор, — сказал он, стараясь четко выговаривать слова. Получалось забавно, но вряд ли я был адекватнее. Уверенность в этом еще не пришла — значит, я был еще не до конца пьян.
— Мы не надолго, — сказал я девушкам.
Мы дошли до санузла.
— Тебе нужны деньги на продолжение банкета? — спросил его я.
— Не хочу показаться наглым, поскольку их все выиграл ты…
— Я понял — перебил я его, — неужели ты думаешь, что мне жалко тебе их отдать? Оставлю тебя в беде. И чем же ты будешь впечатлять этих хищниц? Твои пять тысяч, — я перевел сумму, отдав ему на время карту.
— Э-э. Спасибо.
— Да не за что. Мне столько же хватит.
— Как ты догадался? Или ты еще и мысли читаешь? — спросил он.