Голонет, что официальный, что его темная шифрованная часть в равной мере развивались по простым и диким законам естественного отбора. Согласно которым ничто не создается с нуля, а лишь приспосабливается к новой ситуации, мутируя, видоизменяясь и заимствуя чужие гены в ходе горизонтального переноса. И, практически, останавливаясь в развитии, коль скоро это всех устраивает. Все новые решения, как матрешки содержат в себе старые, поддерживают давно и безвозвратно устаревшие протоколы, таская за собой мусорную ДНК, состоящую из старых вирусов и паразитов, обрастают подпрограммами и чужими алгоритмами. И как бактерии в кишечнике в них роились многочисленные скрипты, подчас шпионские и даже глисты социальных сетей, внимательно запоминающие, какие же страницы вы посещаете и рекламу какого рода вам надо подсунуть. Голонет давно уже не представляет собой набор документов и простых протоколов связи — нет, каждый сайт это уже огромная программа как умелый паразит сжирающая ресурсы любого устройства, на котором его откроют. Но ровно настолько, чтобы пользователь этого не замечал раньше времени. Иначе говоря, гигантские скорости связи и производительность датападов и серверов расходовались на страницы, распухшие от голографических картинок и бездарного высокоуровневого кода галактической протяженности. А то и собранные не обращаясь к их внутренней структуре — в инструментах для ленивых. И всех это устраивало.
Что же касалось даркнета Галактики — ему мешали жить так конкретно, что он вынужденный выживать в более тяжелых условиях не мог обзавестись эволюционным излишеством вроде павлиньего хвоста или развесистых оленьих рогов. Хитрая, невзрачная крыса-мутант, способная проникнуть куда угодно и питаться крафтбумагой и машинным маслом — вот чем он был. И это меня устраивало — ничего лишнего.
Но выйти в него здесь было не так просто. Для этого нужно «вредоносное» или «нежелательное» ПО. Которое нельзя установить на устройство, которому дозволено выходить в эти контролируемые, ухоженные шпионами публичные сети. Искать же обходные пути не было времени.
Особенно тяжело это было делать в этом колючем окружении, порождавшем самим своим устройством бессильную черную злобу. Которая сама лишь усиливала чувствительность ко все глубже и глубже вонзающимся в виски раскаленным иглам. Прижавшись лбом к холодной стене медленно и неглубоко дыша, я постарался успокоиться. Насколько это было возможно — подумать о чём-то приятном и не столь сильно ранящем сознание — это получилось. Приступ, вызванный столь грубым и неумелым обращением к Силе начал постепенно стихать, хотя и не отпустил меня насовсем.
Я торопливо вышел к внешним парковкам блока и не без помощи Силы нашел бомбилу. Водила спидера не передавал в центр сведения о моих перемещениях, да и вообще работал он нелегально, что было мне на руку. Копы могли запросить в дорожной сети маршрут владельца летающего авто, но не список его пассажиров. Но в элитные кварталы Корусканта он меня везти все равно не согласился. Пришлось ловить такси-автомат в другом, удаленном от центра блоке, где я заодно плотно пообедал. Пусть джедаи ломают голову над причиной моей остановки в этом блоке. Сознательно заплатив таксисту без лицензии, я сам нарушал законы. Совершил сделку, не уплатив налогов. Но за это обычно никого не наказывали — трудно доказать то, что ты не «жертва мошенника». В Республике даже дача взяток, и прочие потакание преступлениям были наказуемы. Как и сокрытие информации о готовящихся преступлениях, имеющих высокую социальную опасность. Но и это было достаточно трудно доказать.
На сегодня я составил для себя культурную программу. И даже навязчивые видения, от которых я никак не мог избавиться не могли этому помешать. Первым делом я направился в Галактический музей. От наплыва туристов его надежнее спиралей Бруно, тех самых, на которых застревали куски плоти, отбрасываемые взрывами тяжелых снарядов под Верденом, защищала цена билета. Даже забронированный заранее он был не по карману пособикам. Всего в музее было более тысячи крупных экспозиций. И еще больше мелких. Полтора часа в экспозиции, посвященной освоению галактики, и еще час в зале, посвященном Великой Гиперпространственной войне стоили мне восемь тысяч кредитов. Остатки выигранного у джедая. Место я забронировал за день, хотя оплатил и сегодня, иначе это обошлось бы бы еще дороже. Обратная пропорция стоимости билета от числа желающих посетить выставку — единственный способ контролировать их численность в допустимых пределах. Так управлялся наплыв толп абсолютно всех массовых сборов и концертов. И политических митингов. Даже туда допускали по билетам! Бесплатных концертов не было вообще, реши кто-нибудь выступать даром, ему бы пришлось вводить лимит на посещение и все равно регистрировать билеты, пусть и дармовые и пропускать на акцию исключительно по ним. В противном случае миллионные толпы раздавили бы сами себя. Вводить ограничение по прописке было тоже невозможно — за ее полным отсутствием. Государство общалось с гражданами через специальный почтовый ящик и не интересовалось их физическим местом пребывания. Во всяком случае официально или до решения суда. Воинского учета тоже не было. То, что меня удивляло на первых порах — отсутствие санитарного контроля, границы и таможни для отдельных граждан было в Корусканте… эх я деревенщина! — в Корусанте было нормой.