Известно, что расстояние до предметов в трехмерном мире постоянно, но это не выходя за серые рамки трех пространственных измерений. Плюс время. В картине гиперпространства, не отданной в багетную мастерскую, это выглядит несколько иначе. Вектор расстояния спроецированный в четырехмерном пространстве до того или иного объекта зависит от нашего расположения по координатам в других измерениях[1]. Гиперпривод позволял вырваться из нашей браны, «плоской» проекции мира, путешествуя по невообразимым для человека местам и пространствам, пересекая все и ничто одновременно. В то же время эти координаты-величины на самом корабле не изменяются, он остается на месте — это мир вокруг него изменяется. Парадокс движения? Нет, всего лишь относительность движения и в иных координатах. С точки зрения стороннего наблюдателя корабль, уходивший в гиперпрыжок, исчезал из нашей реальности. Но с точки зрения экипажа мир вокруг нас невообразимо преобразовывался. А экипаж корабля продолжал пить каф. А я воду — мне эта горячая моча уже опостылела.
Отношения со временем на борту корабля регулировал застаиватель поля времени, не позволявший замедляться течению времени на корабле. Он сохранял скорость течения времени на корабле соответствующей стандартной. Вы спросите, а можно ли его замедлить? Так, чтобы для нас проходило во время прыжка меньше времени, чем за время нашего отсутствия в Галактике? Такая возможность была, но это приведет только к тому, что вы прилетите к точке назначения позже. А для вас за прыжок пройдет столько же времени. Вынырнете в далеком будущем, к своему удивлению. Для реальной же экономии времени необходимо лететь в иных пространствах быстрее.
Для ускорения перемещения было два пути. Первый, интенсивный, заключался в увеличении скорости дрейфа в гиперпространстве, для чего увеличивали в размерах и энергопотреблении ту его часть, которая отвечала за разгон корабля в гиперпространстве[2]. Использовать его, как двигатель в нашей проекции было затруднительно, оттолкнуться им было не от чего. Потребляла эта часть двигателя совершенно неприличные объемы энергии и за каждый шаг увеличения скорости плата возрастала. Второй путь, экстенсивный, заключался в подборе более короткого маршрута. Простейший путь выбора маршрута заключался в том, чтобы найти наиболее короткий путь через подбор оптимального значения каждого измерения в отдельности, а затем скумулировать их. Построив ряд векторов в шестимерном пространстве, если так проще. Но более сложный маршрут заключался в сложных перестроениях по аурек, крэш и форн[3] координатам. Но с ростом их числа падала точность прыжка. А постоянный выход из гипера и вход в него для уточнения координат в свою очередь замедлял движение. Поскольку делалось это ради точности очень медленно, также как и вывод ядерного реактора на мощность. Или установка его корпуса на опорное кольцо.
Самое сложное было в том, что простые координаты всех объектов в галактике по декартовым осям x, y, и z, или иначе радиус-вектор были всем известны и занесены на астронавигационную карту с учетом постоянного движения всех звезд, планет, и их систем и в галактике. С потрясающей точностью. Ничего сложного в картографии Галактики не было. Но занести на карту пространство еще по одной координате было на порядок сложнее. Еще одна координата создавала сложности еще на порядок бо`льшие. В тысячу раз. Третья координата «форн» завершала апофеоз гипернавигации.
Гиперпространство изучалось тысячи лет миллионами исследователей. Но области, исследованные во всех трех координатах, или наоборот, все три координаты, ведущие в каком-либо причудливом направлении сквозь галактику в «реальном» или беш-пространстве[4] были малы. Их по очевидным причинам называли торговыми маршрутами. И пять крупнейших из них были огромными хайвэями Далекой. Три из них, пересекавших пол галактики, упирались в Кореллию, затем с еще двумя они пересекались в Корусанте. Первая система была величайшим доком и перевалочной базой в галактике, вторая — столицей Республики. Из одного конца в другой галактику по такому маршруту можно было пересечь и за час, а вот лететь в соседнюю захолустную систему, через двадцать световых лет, несколько суток. Это при везении, бывало, путь занимал и несколько месяцев. И никто не мог помочь в этом жителям такой планеты, кроме них самих. Или корпораций, собиравшихся прибрать их богатства к своим рукам. Исследование гиперпространства было делом затратным и требовало специальной квалификации, коей кореллианцы и немногие их конкуренты делиться не спешили. Дело усложняли эгоизм и жадность первооткрывателей. Сведения о таких путях стоили баснословно дорого и часто держались в секрете, подобно закодированным лоциям португальцев, ведущим в Японию в семнадцатом веке[5]. Они давали коммерческое и что, не менее важно, военное преимущество.