— За клевету или ложь. Намеренное искажение информации. Призывы к нарушению законов, или экстремизм. Видизм. Человекоцентризм, в частности. Про этот список целый роман можно написать.
— А судьи кто? — задал я животрепещущий вопрос.
— Судьи и есть. Отобрать лицензию можно, только доказав факт наличия такого нарушения в судебном порядке. Только подать на тебя может кто угодно, а процесс суда открытый и транслируемый в голонете. Мы частенько просиживаем штаны в суде. В основном журналистов отпускают. Но недовольные найдутся любой статьей. Хорошо истца заставляют оплачивать услуги суда и следователей, и компенсацию подсудимому, если он попусту отвлек людей, — злорадно закончил он.
— Это так принято проводить суды над журналистами? Показательно и общедоступно, чтобы о зажимании свободы слова не возмутились? — я все еще искал подвох. Он обязательно должен быть!
— Так все суды в Республике проводят. Ты не знал? Откуда ты?
— Меня постоянно это спрашивают. С неизведанных регионов.
— Это интересно. Я бы мог взять у тебя интервью, если ты не против.
— Это будет, чем-то для меня новым, — подумал я. — Но ты же нелицензионный мастер стила?
— В Сети за кредиты публикуюсь помаленьку. Не жить же на одни пособия.
— Тоже верно. Только возьму я тоже чая.
Жидкость эта имела исключительно химическое происхождение и разливалась за копейки в автомате. Зуко-чай. Удивлю желудок с печенью крепкой смесью кофеина и ароматизаторов. Зато горячий.
Я вернулся, прихватив заодно пачку каких-то печенек. Ощущение поезда усилилось. Поезда размером с целую планету.
В помещение проскочила двухцветная кошка. Фелинкс, как называли их в Галактике. Может кошкой он в действительности и не является, но похож был до безобразия. И мяукал также.
— Привет киса, — поздоровался я с животным.
— Вернулся, Бандит. — сказал дед.
— Отчего Бандит? — задал я вопрос дедку.
— Не зарегистрирован. Видишь ошейник? — он показал, гладя ластящееся животное, на тонкий обод, закрепленный на его шее.
Я кивнул.
— На нем написано, где искать владельца. Но в самом фелинксе нет чипа с регистрацией. А он дышит. Потребляет кислород. Поэтому за него надо платить налоги. Заводить на него паспорт. Платить за медрегистрацию и прививки. Раз в полгода обязательный осмотр у ветеринара. И все это платно.
— Бесплатная медицина на домашних питомцев не распространяется? — хмыкнул я.
Фелинкс требовательно мявкнул. Вот, кто в Силе прост. Никаких задних мыслей, только здесь и сейчас. Счастливая тварь.
— Нет. Если все по закону делать, то на его содержание уйдет больше, чем я трачу на себя. А с туалетом огромные проблемы.
— Штрафуют? — догадался я.
— Если твой питомец нагадит где-нибудь, кроме специально отведенного места, то влепят штраф в пять среднемесячных доходов. И оплатишь еще услуги санитарной службы.
— Ну, знаешь. У меня на родине многие держатели домашних животных выгуливают их в парках, или у детских площадок. Когда смотришь на их животное, занятое дефекацией в их присутствии, людей зачастую приличных и обеспеченных, возникает мысль о том, что и для них самих вполне допустимо сесть посрать на людной улице.
— Это же фелинкс. За ним не уследишь. Убежит погулять утром, вернется вечером. Но меня за это не оштрафуют.
— Не найдут хозяина? — я кивнул на ошейник без чипа.
— Ага. Поймают Бандита и отвезут в питомник. Вывесят объявление, и в течении пары недель будут ждать меня за ним. И за всеми штрафами и неоплаченными налогами за компанию.
— А если не придешь за ним в срок?
Я взял кота на колени, почесал за ухом. Животное благовоспитанно не сопротивлялось.
— Усыпят и утилизируют биологические отходы. Станет котлетой в общепите. — Зверь счастливо мяукал, не подозревая о угрозе, нависшей грозной тенью над его пятнистой шкурой — Фелинксу может повезти и он попадет в питомник, спонсируемый благотворителями, уходящими от налогов. Но в нашем блоке его скорее поймают и съедят гаммореанцы или хатты, чем случится такое невероятное событие.
— И кто-нибудь официально содержит животных? — полюбопытствовал я.
— Богатеи всякие. Кому уже кредиты девать больше некуда. Но рабы не намного дороже.
— А у вас не так? — спросил журналист.
— Да ничего не нужно. У нас небо из каждого окна видно. — вздохнул я. Это переплетение метала неожиданно сильно начало давить на меня, когда я вспомнил про родные просторы.
Мы сидели и болтали, владелец лицензии на создание новостей делал заметки и записывал иногда мои рассказы на диктофон. Удивительно, но жизнь на земле для людей Корусканта виделась как нечто невообразимо примитивное и средневековое. Печальный мрачный мир экзотов. Отравленные океаны и экологический вандализм. Он даже сказал, что будет вынужден заменить в рассказе гуманоидов на кого-нибудь экзотичнее, а то совсем неправдоподобная история складывается.