— Что-то связанное с чемоданом? — подозрительно сказал твилек.
Когда разговариваешь с представителями этого вида надо следить за движениями головных отростков — лекку. Они выражают эмоции и придают дополнительный смысл сказанному. Оригинальный язык Рилота вообще не возможен без этих элементов организма. Более того он ими может и ограничиваться — даже без слов они также хорошо понимают друг друга. Сейчас его лекку шевельнулись, выдавая тревогу и недоверие.
— Точно. Нас не пускают на борт?
— Да. Боятся, что уведем корабль. Начальство — сказал он презрительно — скоро прибудет.
— Подождем, — безразлично сказал я.
Подошел Фарланд. Он рассматривал мое транспортное средство.
— На какой помойке ты его приобрел? — сказал он пренебрежительно, — ему лет двести, наверное.
Он был неправ. Технологии-технологиями, а копроэкономика требует оборота. По мнению производителя любого массового товара, он должен надежно проработать отведенное циклом потребления время, а затем полностью развалиться на части. Ремонтопригодность должна отсутствовать, как понятие, а материалы должны быть подобраны с контролируемым сроком старения. Так, время деградации товара закладывается еще на стадии проектирования.
Причем, если ты покупаешь дорогой товар, это не означает, что это надежная машина, которая непременно прослужит долго — это лишь говорит о том, у тебя есть деньги сделать это снова, когда развалится предыдущая. Не все производители играют по этим правилам, но учитывая целевую аудиторию ее можно наебывать сколько угодно.
— Почти на самом дне, — ответил я.
— На уровнях магнитных линий? — он присел около байка.
— Ниже Фарланд. Намного ниже. На самом дне. Места, которые можно назвать поверхностью этого мира.
— Там же нет жизни! Нечем дышать, одни технические сооружения. Ты думаешь, зря у нас, что ли уровни номеруются сверху вниз? От условной нивелирной отметки.
— И это мне говорит коренной житель. Есть и еще какая! Самая, что ни на есть жизнь. Даже своя флора и фауна.
— Я коренной житель Блока № 2415, а не всей столицы, — оправдался он. — Таких не существует. О том, что происходит в соседних группах блоков мне ведомо не больше, чем о других звездных системах. Корускант слишком огромен, чтобы его обойти за всю жизнь.
— Проще облетать половину центральных миров, — добавила Нейла.
Она не расставалась со своей саблей и не выпускала из виду «бойцов» новой крыши.
— У тебя следы на куртке от бластера. Слабенького, но не оглушающего. Где успел? — сказала Нейла, осмотрев меня.
— У меня весьма примечательный номер паспорта. Кто-то решил, что у его владельца в достатке кредитов, — пояснил я.
— У этого «кто-то» не вышло? — она подмигнула и опустила взгляд на трофейную пушку, которую я так и забыл выбросить.
— Они умерли. Сердечный приступ.
— Случается, переволновались, наверное, — сочувственным тоном произнесла она. — Тебе повезло, что куртку с броней носишь постоянно.
— Не уверен, что это можно назвать броней, — я оглянулся на полу плаща, пробитую насквозь.
— Самая настоящая тканная броня. Она гибкая, но невероятно прочная на разрыв. Почти, как дюрастил. А под слоем прочной ткани есть амортизирующая подкладка. Она становится твердой при приложении усилия с определенной скоростью, как раз соответствующей волне детонации плазмы. Поэтому тебе и не переломало ребра. — она ощупала мою спину, опять почти растекаясь по мне. — Но не везде, разумеется, прикрыто только туловище.
— Я был уверен, что это маркетинговый ход лавочника, — мне вспомнился назойливый инсектиктоид-продавец.
— Сколько она весит? — задала она вопрос с двойным дном.
Я пожал плечами. У меня пока с трудом получалось правильно определить вес предметов, сказывалась новая физическая оболочка, бывшая много крепче предыдущей.
— Килограмма четыре, — она действительно была очень тяжела, но я списал это на систему подогрева и охлаждения.
— Семь или восемь вообще-то. Запомни: любая одежда, которая весит суммарно больше килограмма это не просто одежда. Это либо броня, либо термокомбинезон. Или что-то еще.
— Мне это как-то в голову и не пришло.
— Ты как ребенок, честное слово!
О боги! Постаравшись выглядеть более цивилизованно и приодевшись в костюмчик, я забыл снять бронежилет, неудивительно, что в меня стреляли из боевого оружия. Неудивительно и то, что на меня косились; с оружием и в бронике, но в достаточно цивильном тряпье я не выглядел органично.
— Значит, когда ты говорил, что собираешься «убить кое-кого» ты не шутил? — спросил меня Фарланд.
— Нет, я еще не убил кое-кого. Но у меня есть еще время на это.