Он задумался.
— Ты не оставил, случайно, свидетелей? — неожиданно сменил он тон. — Знаешь, есть два типа серьезных преступлений — удачные и те, когда оставляют свидетелей.
— Нет, — не стал я опираться, — хотя один человек, возможно наводчик не пострадал.
— Не волнуйся, расскажи подробно каждый свой шаг, надо оценить, не спалился ли ты на мокрухе.
Я рассказал все с того еще момента, как приобрел всю необходимую бытовую химию. Травер похвалил меня, за то, как я это сделал и что было это сделано в другом блоке. Он не нашел к чему придраться, но советовал так больше не рисковать. Трофейный бластер он посоветовал выкинуть вместе с мусором в космос — я также нашел это разумным. Риск того не стоил, слишком дешевым был этот ствол на внешнем кольце. Полицейский ствол — слабенькая игрушка, а не эффективное оружие против щитов. Из нее разве что застрелиться удачно можно.
— Кстати насчет репутации… — все же решил я начать неприятный разговор.
— Ты был в темном голонете и, разумеется, поинтересовался моей репутацией, — Тяжело вздохнул Твилек. Лекку дернулись от злости. — Вот так печешься об анонимности, не оставляешь следов, а клиенты, уверенные что их кинули или их кореша и родичи — пишут свои грязные домыслы на сайт с названием вроде «Список мудаков/nalhutta», или «Осторожно кидалы!». Всякие наветы и клевету. Написал порожняк и не отвечаешь за свои слова. Удобные ресурсы для пиздоболов.
— Так ты пояснишь свое в нем наличие? Не на самых последних строчках, замечу. И комментариев там хватает. Как и цифровых заверений авторитетов. Целая ветка форума о твоей личности, — продолжил я напирать.
— Я честный контрабандист, что бы там ни говорили про меня. Так и быть, я поясню тебе, как я там оказался. Кинуть решили меня. Я по молодости не умел разбираться в людях. Которых взял себе в команду. Нет, не твилеков — у нас с опытом вождения кораблей не густо народу.
— И?
— И, как оказалось, эти люди тоже не разбирались в твилеках. Это меня и спасло — он задрал рубашку, показывая длинный рваный шрам от виброножа в спине. — У людей там печень. А у нас еще один желудок. Вот такая история, вкратце.
— Ясно, — кивнул я, все еще ожидая продолжения.
— Более того это был не единичный случай взаимного непонимания с клиентами и командой, да и просрал я пару грузов по неопытности. И их голос против моего куда весомее. У тех же хаттов не только голос весит больше моего, — хохотнул он.
— Тогда вопрос, я думаю, снят.
— Я не держу лишних секретов. Они могут создать недопонимание.
Интересно, как насчет не лишних? — подумал я.
Корыто с мусором волочилось до планеты-свалки четыре дня. Это не так уж и много, если подумать. Иметь целую необитаемую планету в качестве помойки — невероятная удача. У вас точно не будет болеть голова по поводу отходов химической промышленности, отработанных реакторов и прочих радиоактивных отходов, а то, что пластик не спешит разлагаться ну так и хрен с ним! Межзвездные перелеты стоило изобрести хотя бы ради этого.
Именно такие мысли посетили меня, когда я, сидя бок о бок с капитаном в кокпите наблюдал за тем, как он вынырнул из груды мусора вываленной на поверхность этого несчастного мира. Многокилометровый слой мусора пополнился еще несколькими тысячами тонн опасных для жизни и ядовитых отходов. Уже десять тысяч лет мусор свободно падал окутанной плазмой россыпью на поверхность планеты. Возможно, с поверхности это смотрелось даже красиво — если было кому смотреть своими зрительными рецепторами. Сама эта планета до того, как стать свалкой не имела ни атмосферы, ни жизни, но благодаря деятельности разумных обзавелась и тем и другим. Садиться на планете по данным Республиканского планетарного справочника настоятельно не рекомендовалось. Можно было только догадываться какие формы жизни мутировали в богатой на канцерогены и активные изотопы биосфере этого номерного мира, лишенного даже собственного имени.
Осталось подготовиться к сдаче школьных и по совместительству вступительных экзаменов. Пока мы летели грузом, я выяснил, фехтуя с Нейлой, что лекку — головные отростки твилеков это не только эрогенная зона, но и болевая точка. Она все также вела себя весьма раскованно и со склонностью к эксгибиционизму, постоянно ставя меня в неловкое положение.
Пока я только тренировался в спарринге. Учился соразмерять движения рук и ног. Атаковать не только руками, но и всем туловищем. Основные стойки и позиции с мечом в руках. Колотя же несчастный манекен пластиковой палкой я отрабатывал пару часов одно и тоже движение до тех пор, пока Нейла снисходительно не говорила что-то вроде: «Уже не так ужасно». Нейла также давала задание отрабатывать некоторые движения и атаки с титановым ломом заместо меча — для укрепления мускулатуры. Потом, после перерыва грушей работал уже я.