– Эти карты для пазаака стоят безумных денег. Они почти так же стары, как и эта проклятая игра. Тут полная основная и боковая колода с хорошим выбором. Сорок карт. Они совместимы со стандартным столом, но я бы не стал ими играть. Травер великий почитатель этой «забавы», но оставил их тебе, хотя мог забрать себе. — Судя по тону, он на дух не переносил ни самого твилека, ни азартные игры. — Слово «рациональность» для него такая же химера, как и «удача» для меня.
Общение через переводчика было затянутым, но давало время обдумать каждое слово, чтобы не сойти за безумца. Хотя я и знаю, что говорить абсурд — основной способ общения в этом, да и в моем, мире.
Пазаак. Именно так называлось то, для чего они были предназначены. Я впервые слышал это слово, хотя смотрел, пожалуй, все, что связанно со звездными войнами. Интересно.
– Впервые слышу об этой игре, — заметил я.
– Счастливчик, — фыркнул он.
– Кредиты, — продолжил он разбирать мои вещи, — не удивлюсь, что выпущены республиканским банком в те же времена. Ты богат, на карманные расходы хватит. И республиканский штык–нож времен гиперпространственной[3], ему место в музее. Но сгодится в хозяйстве и сейчас. Много ножей не бывает. Где ты все это взял?
Медик Нестор, который все это время сидел рядом молча, поморщился, когда Селдин упомянул ножи. Он что–то изучал в планшете, который взял, пока мы общались с законником.
– Снял с трупа одного неудачника, здесь, в пустыне.
Во всяком случае, всё это не краденое, просто за него не заплатили.
– Удача, верно, отвернулась от него очень давно, — заметил медик. — Тряпье, кстати, твое я выбросил, оставил только сапоги. Хоть и с мертвеца, но неплохи. Почистить не мешало бы только. И где ты, говоришь, его нашел?
– На холме.
– За весь разговор ты не солгал ни разу. До этих пор. Твои медицинские показатели выдают тебя.
А у «доброго полицейского» в руках оказывается всего-лишь детектор лжи! Доктор оказался совсем не прост.
– Вы мне не поверите, — рациональный Селдин точно не оценит мою историю. Да и панибратство с ситами тут не котируется.
– Постарайся быть убедителен, — посоветовал он мне.
– Я путешествовал между мирами с помощью доски для настольной игры, размером с планету или много более. Выбрался из гробницы ситов, используя световой меч, как рычаг. По пути обсудил круговорот обуви в природе с призраком. Совершил мародерство над трупом мародера, прошел сорок километров под солнцем в зените. Стрелял из раритетного пистолета возможно последними патронами этого калибра в галактике. И вот, я здесь — лежу в койке. Кстати, где у вас туалет? — я не смог сдержаться и рассмеялся. Знал бы хаттский, говорил бы на нем.
По мере того, как Сорок Пятый переводил сказанное, лицо Уважаемого Селдина Ранкора вытягивалось и приобретало настолько непереводимое выражение, что я стал смеяться ещё сильнее.
После того, как законник обсудил мой бред с доктором, они вышли, дроид проследовал за ними. Надеюсь, я не перестарался. И ведь не соврал ни разу! Боги свидетели.
Минут через десять появился Нестор. За ним все так же нелепо ковылял протокольный дроид. Хотя походка и была странной, но я был уверен — он очень крепко стоит на земле.
– Либо тебе все это привиделось в бреду, либо ты повредился в уме или просто дуришь нас уже целый час. Где бы ни была истина — это не важно до тех пор, пока ты мой пациент, — сказал он.
Он отцепил от меня медицинские датчики. Я смог узнать, где здесь санузел и упросил оставить Сорок пятого для консультации по языковым вопросам. Нестор не был против, хотя я и не удивлялся тому, что он рад оставить соглядатая.
Фаянсовый друг оказался совсем не из фаянса, а из серебристого металла. Сантехника от земной отличалась незначительно. Оставалось надеяться, что санузлы на звездолетах устроены иначе, чем на наших субмаринах. Зеркало подтвердило те подозрения, которые успели перерасти уже практически в уверенность.
В нем отражался незнакомый мне «человек». Человек, ну, по большей части. Уже не плохо. Он был молод: ему с трудом можно было дать семнадцать–восемнадцать лет. Кожа имела красноватый оттенок и безобразно облезала после вчерашних солнечных ванн. Лоб закрывала повязка. Заглянув себе в глаза, я вздрогнул. Ярко-золотистая радужка, выдававшая адептов темной стороны, мерцала словно бы внутренним светом. Я был возмущен! Скайуокер вырезал целое племя тускенов и не заработал себе таких! Я ничего еще не сделал, а был заочно записан в ситы. Тут я вспомнил давно прочитанное, что ситы — это не только очень ограниченная в численности секта, представителем которой был последний канцлер Республики, но и целый вид, родиной которому как раз служил Коррибан.