— Я не привык пить чаще, чем раз в несколько месяцев. Для меня это та грань, что отделяет алкоголизм от тривиального употребления спиртного. Но, как Травер и советовал, заказал подороже. Хотя, — я глотнул раствор, — это ничем не отличается на вкус от того порошка, который мы разводим на борту корабля. Я знаю, люди платят больше, чтобы платить больше, но все равно — не понимаю.
— Просто мы уже перестали воспринимать тебя как мелкого, — пояснила Нейла. — Слишком ты… — она водила руками и лекку не находя нужных слов.
— Она хочет сказать, что ты совсем не ребенок, — сказал капитан.
— А у кого такая глупая мысль вообще возникла?
— У меня, к примеру, — сказал Фарланд. — Но довольно быстро прошла. Судя по уровню твоего цинизма на твоей родной планете к старости становятся законченными ублюдками.
— Эй, полегче! — возмутился я, правда, не принимая это на свой счет. — Довольно глупо оценивать целую планету по одному человеку.
— Во-первых, по одному «зелтрону», а во вторых как еще ты смог найти за два дня в Корусканте такое? Надо иметь определенный талант и сродство к подобным злачным местам. — не смог промолчать он.
Когда я рассказал вкратце о своих приключениях на дне Корусканта, мне сначала не поверили. Коренной житель столицы в лице Фарланда авторитетно заявлял, что подобное на ней немыслимо. Но я продемонстрировал пару записей, сделанных камерой комлинка. Я не удержался от того в том храме. Это пусть и с трудом, но убедило команду в существовании жизни на Марсе, тьфу, поверхности Республиканского города.
Мы все-таки распрощались с Фарландом — он не захотел участвовать в новом деле. Предварительно он вытряхнул все карманы и отформатировал и затер всю долговременную память на цифровых носителях. Несколько предметов у него выкупил Травер — на всякий случай. Он весьма доброжелательно напутствовал его:
— Знаешь, если вдруг где-то всплывет информация, которую знать положено только нам самим и больше никому, я подумаю в первую очередь на тебя. Ты понимаешь меня? — спросил он суровым тоном уже бывшего члена команды.
— Ты угрожаешь мне?
— Всего лишь хочу удостовериться в твоей разумности. Если же это случится — я не буду скупым. Ты понимаешь меня?
— Значит, это все-таки угроза… — сказал отстраненно Фарланд.
— Я могу помочь капитану с вынужденными расходами, — добавил я.
— Я вас понял. Но мне и самому нет смысла болтать.
— Лишняя мотивация не повредит, — пожал плечами капитан.
Фарланд ушел.
— Вот видишь, на какой риск приходится идти, чтобы сохранять доброе имя. И называть себя честным контрабандистом. Из многих команд уходят из бизнеса совсем иным путем, — посетовал капитан.
Мы заняли именно место для ведения переговоров. Оно было защищено от прослушки и наблюдения. Владелец кантины мог ответить своей головой, если это было бы не так. Организовать чье-нибудь убийство было невероятно просто. Это даже вводило в некоторый ступор. Местное темное братство просто имело свой сайт, на котором можно было анонимно внести сумму за голову недоброжелателя. А за то, чтобы эта сумма, с учетом комиссии, разумеется, дошла до получателя отвечала гильдия охотников за головами. С ней безуспешно боролись силы юстиции республики и орден Джедаев. Насолил криминальному боссу? Обидел бывшую? И вот уже можно найти себя в списке на охоту, вывешенном этими старательными посредниками между убийцами и заказчиками. Многие заказчики вносили незначительные суммы, но говнюки, доставшие критическое число форм жизни набирали довольно приличные суммы. Поэтому, даже внеся за чью-нибудь голову небольшую сумму, ты вносишь свою лепту в уменьшение его продолжительности жизни. Демократия внешнего кольца в действии.
— Травер, а за твою голову есть награда? — спросил я капитана, размышляя над особенностями «судопроизводства» в нецивилизованных регионах.
— Есть. Тысяч двести, — сказал он как о наличии небольшой мозоли, а вовсе не геморроя. — Во всяком случае, так было, когда я проверял в последний раз. Не смотри так, миллионы разумных значатся в списке на устранение, но от этого еще не умерли разом. Есть куда более ценные головы. Зачем рисковать своей за такую сумму?
— Я бы не сказал, что двести тысяч это мало, — сказал я задумчиво
— Ну, ты прав. Раньше эта сумма была меньше, — сказал он с сожалением.
— А нельзя внести в эту гильдию деньги за то, чтобы с тебя сняли эту награду? — тут меня озарило. — Гениальная идея! И как это им раньше в голову не приходило? Гильдия могла бы заработать намного больше, если бы позволяла снимать награду за оплату.