— Глупая в действительности идея, — фыркнул Травер. — Тогда это была бы гильдия вымогателей, а не охотников за головами. А заказчики голов, зная, что награду могут и снять, не вносили б свои денежки. Награду может снять только тот, кто её установил. Гильдия бы разорилась, если бы была такой мягкотелой. И кстати — не все оставляют код на снятие суммы на свой счет обратно. Некоторые бескомпромиссные типы предпочитают не оставлять ее во взвешенном состоянии — кладя сумму за чью-то голову безвозвратно, так чтобы награда становилась вечной.
— Уел. Ты прав, они должны быть надежными посредниками, безотказными как кореллианский гиперпривод. И кто в основном промышляет такими занятиями?
— Трандошанцы, родианцы, в основном те, кто достаточно агрессивен и ловок при этом. Ах, да! Люди все равно лидируют и в этой отрасли. Можешь попробовать себя в этой роли, — он улыбнулся, обнажив заточенные резцы. Каждый раз, когда он это делал, я не мог не представлять, как именно они приобрели такую кинжальную форму. И продолжил невинным тоном. — Не так это и сложно, нужен корабль и пушка, а через пару лет деятельности уже цена за твою голову станет привлекательной для твоих же коллег. Хотя у них это вроде не принято…
— Есть целые охотники за охотниками, — сказала Нейла. — Лесничие. Вершина пищевой цепи.
В комнату зашел дурос, прервав наш увлекательный диалог. Гладкий, как яйцо серый череп. Крупные, широко расставленные красные глаза без различимого зрачка и белка. Ни носа, ни ушей ни губ. Ничего не выделялось на безволосой голове. Больше всего он был похож на «зеленого человечка», какими их изображают фантасты, за исключением вполне человеческой комплекции и пропорций тела. Худощавый, но в пределах человеческого строения. Переговоры с ним вел капитан, и в конечном итоге мы получили координаты закладки с оружием за достаточно крупную сумму с нашего общака.
Пока, мы ждали того, как придут все товары, заказанные нами для торговли бисером, я подал документы в местное учебное заведение. Сдача экзаменов экстерном обошлась мне сравнительно недорого, поскольку право сдать их в срок я мог реализовать и бесплатно. За четыре дня, проведенных на этой станции я совершенно истощил свои когнитивные способности, написав подряд четырнадцать экзаменов. Каждый из них длился около трех часов и по консистенции напоминал многослойный тортик, созданный страдающим тяжелой душевной болезнью поваром. Чтобы добраться до вишенки необходимо было сначала давиться кретинским дерьмом, направленным на то, чтобы выяснить насколько я умнее шимпанзе бонобо. Чувство гадостного омерзения вызвало в первую очередь то, что реши я одну самую сложную часть — и это будет равносильно одной самой простой части. Написав эти тесты для умственного арьергарда, у тебя остается время на письменную часть, где все же можно продемонстрировать свою причастность к разумному виду. Чувствуя, как мозг окончательно превращается в однородную кашу, к финалу начинаешь рисовать сцены жертвоприношений майя на бланке, хотя ничего не удерживает меня привязанным к стулу — я волен уйти в любое время.
Я решал эти экзамены в имитационной версии, поэтому знал чего мне стоит ожидать. Их состав почти не изменился за последнюю тысячу лет, что говорило о том, что общество не стремится поумнеть, хотя и поглупеть тоже. А технический прогресс был нацелен на то, чтобы любой кретин вроде меня мог управлять звездолетом. Интерфейсы становились дружелюбнее, а техника надежнее. Последнее в рамках, разумеется, иначе бы производители «вечных» товаров бы разорились, им выгодно выпускать то, что точно сломается после гарантированного срока службы. Хотя звездолетов это по счастью еще не коснулось, и в будущем вероятно не коснется. Я надеюсь на это. Первая основная часть проверяла респондента на наличие базовых знаний, не заставляя его ни на минуту по настоящему задумываться, вторая также не содержала вопросов с подвохом, или предполагавших творческий подход к их разрешению, скорее выясняла наличие более трудных к заучиванию фактов. Умение проводить синтез и анализ выяснялось в последней части, как и умение излагать свои мысли в гуманитарных предметах.
Самым сложным экзаменом я счел «Этику и философию», поскольку не находил в тестовой части варианта «И почему я должен выбирать ответ из этой херни?». В последней части я выбрав из нескольких тем написал эссе о нравственной стороне аборта.
Получив у станционных эскулапов справку о состоянии моего физического и душевного здоровья, мне осталось дождаться результатов.
Не оставил равнодушным и экзамен по праву. Интересно, учитывая, что работы оцениваются дроидами, как они оценят мое мнение о том, что взорвать Сенат не будет большим преступлением? Так, как согласно конституции Республики сенаторы представляют интересы и мнения жизненных форм и отдельных планет и систем в Сенате, а учитывая, что в силу устройства общества и политических знаний большинства членов любого социума, они не могут это обеспечить, поскольку представлять-то собственно нечего, то они нарушают оную конституцию, становясь преступниками.