– Иначе они откроют огонь?
– Ага, – односложно ответил капитан. – И если они нас собьют, то подавать на них в суд будет некому.
– Тогда нам нужно приземлиться быстрее, чем нас перехватят, – сказала Нейла встревоженно.
– Я и так выжимаю из «Шлюхи» все, что можно, – оправдался Капитан.
Он зачем-то писал телеметрию и снимал все происходящее на регистрационную голокамеру, но я полагал, что он знает, что делает.
Я вывел расчетную информацию по экстраполированным траекториям кораблей. Нашей и республиканцев. С учетом предельных ускорений для всех типов кораблей. Груженный корабль ускорялся не так ходко, как хотелось, но истребители были еще очень далеко.
– Если сядем на этом континенте, то успеем, – сказал я, вертя голограмму планеты и указывая пальцем на растекшуюся кляксу суши. На карте замигала охваченная пальцами область, ее должен был увидеть и капитан на своей голограмме. – Ускорение у перехватчиков выше, чем у нас, но они еще далеко, и им же надо еще и тормозить, верно? А истребители этого типа не предназначены для скоростных полетов в атмосфере… Если войдем полностью не оттормозившись, выиграем пять… нет – шесть минут и нас гарантировано не перехватят. Даже если выйдут на расчетную перегрузку. Или даже если ее превысят*, но сомневаюсь, что они пойдут ради нас на такие жертвы.
Все эти манипуляции Ивендо бы сделал в десять раз быстрее, ловко и без суеты, но я еще не освоил их до такой степени автоматизма. Определенно, нам нужен пилот.
– Я тоже так думаю, – сказал Травер, корректируя курс. – Неплохо. Почти полчаса до входа в атмосферу.
– Нам точно ничего за это не будет? – спросил я обеспокоенно.
– Штраф за нарушение правил судовождения, только возможно, не обязательно, – разъяснил капитан. – И еще больший штраф с конфискацией судна, если нас задержат и обыщут. Но здесь не территория Республики и ее законы сюда не распространяются. Срал я тут на них, короче говоря. И я знаю, как ведется отчетность на флоте – они и выстрела не могут сделать, не написав гигабайты отчетов после этого, куда же они шмаляли.
– Но судно зарегистрировано в Республике и мы ее граждане. Неоднозначная ситуация.
– Рилот, куда приписано мое судно не входит в Республику. Но я, как ее гражданин обязан соблюдать ее законы на ее же территории… это не здесь. Расслабься. Я знаю, что делаю.
Я же не мог взять и расслабиться, когда за тобой следует несколько истребителей и фрегат в двести метров длиной. Что бы там капитан не говорил.
– Иначе говоря, если нас не поймают, то нам ничего не будет, – сделал я вывод, втайне поражаясь хитросплетениям республиканских законов.
– Именно так. Но если им взбредет в голову заняться нами вплотную, то могут и доколупаться до чего-нибудь. Республика может судить по своим законам преступления, совершаемые не ее гражданами против таких же разумных, но являющихся гражданами Республики, если они находились за ее пределами. Не на своей территории, повторюсь. Но тут на планете нет граждан Республики и в это дерьмо мы не влипнем.
– То есть, любой из целой уймы прокуроров Республики, может инициировать расследование в отношении любого разумного в галактике, и получить от своего же суда санкцию на арест? – сообразил я. Ведь арестовывают и по подозрению, а там сочинить можно что угодно.
– Да-да, – с затаенной злобой сказал Травер.
– А не много ли они на себя берут? Без каких-то международных договоров судить всех и вся…
– Концепция неравной экстерриториальности права, – глубокомысленно по слогам выговорила Нейла. – Фактически все в галактике, докудова может дотянуться юстиция Республики, это ее вотчина.
– Охренеть. – сказал я. – А если совершаемые преступления по местным законам и не преступления вовсе, а священная традиция, то Республика тоже может вмешаться?
– Юридически да. Но если это не пахнет кредитами, то такого не случится никогда. К тому же обычно это касается уголовщины, или крупных дельцов, конкурирующих с республиканскими, но не имеющими в отличие от них связей в Сенате, – пояснила Нейла.
– Я до последнего был уверен, что Республика построена на уважении законов, – сказал я, улыбнувшись сам подобной наивности.
– Только своих законов, – сказал со вздохом капитан.
– И как это сочетается с межгосударственными отношениями? – задал я вопрос.
– Да хатт его знает, – сказал Травер. – Одно и то же деяние может, как считаться преступлением с точки зрения Республики за ее пределами, так и не быть им же где-нибудь в ее собственных мирах, имеющих свои ограниченные территориальные законы. Ты вообще следишь за обстановкой?