– Да ладно. На такой высоте радары слепнут, – сказал, не поверив мне, Травер.
Континент, напоминающий выброшенную на берег медузу становился все ближе, очертания его остановились все более четкими – уже можно было разглядеть истерзанную волнами береговую линию.
– У нас, на моей родине, – поправился я. – есть низковысотные обнаружители. И загоризонтные РЛС. Даже способные захватить пятисантиметровый стальной шарик, обращающийся по орбите[10]. И ракеты, для которых наши пять махов в атмосфере не будут достаточно большой скоростью, чтобы не сбить такой болид. Лучше уж сесть прямо на площадь, дав себя рассмотреть со всех сторон заранее, – посоветовал я Траверу.
– Это может иметь смысл. И что говорит твое чутье шамана?
– Что все невероятно сложно. Прямой угрозы я не вижу, но… – я впал в полукоматозное состояние, но ничего увидеть так и не смог – да ничего я тебе сказать не могу. Остается положиться на удачу.
– Как обычно, в общем, – сказал капитан, широко улыбнувшись. – Она мне задолжала, пусть теперь платит.
Я кисло улыбнулся.
– Думать надо было раньше. Сейчас уже поздно – истребители на хвосте.
Прозрачные «окна» из транспарстила, заключенные в переплет фонаря начало окутывать мерцание. Затем их автоматически закрыли металлические заслонки, когда мы вошли в плотные слои атмосферы. Все равно толку от них теперь не было – щит, расталкивающий ставшую густой толщу воздуха на нашей траектории, окутала плазма, снижая видимость до нуля. Полет осуществлялся по приборам, поэтому капитану и была нужна еще одна пара глаз в кокпите. С его-то даром пилотирования.
Местные тоже не дремали – мы, должно быть, всполошили их систему раннего предупреждения, или как они ее сами называли. «Шлюху» подсвечивали РЛС от десятиметрового до сантиметрового диапазонов. Но, как я и предполагал только держали под прицелом, не снимая пальца со спусковой скобы. Я почти кожей ощущал множество способов умереть, подготовленных для нас туземцами.
Затормозив перед самой площадкой, выбранной для посадки, мы открыли заслонки, осматривая густозаселенный город, к которому приближались уже не так торопливо, стараясь не играть на нервах расчетов систем ПВО. Не то что бы мы боялись медленных ракет, с простой химической взрывчаткой и не защищенных энергетическим щитом, но зачем портить отношения раньше времени?
Для посадки выбрали древнюю площадь, вымощенную крупными каменными плитами. Вокруг площади было несколько крупных величественных зданий и памятников. Мы, судя по всему, садились прямо посреди исторического центра города – той точки роста, вокруг которой сгустилось древнее поселение, и оброс дендритами уже кристалл современной столицы. Расположившись здесь мы невольно брали в заложники центр города, но тем самым могли себя обезопасить.
Двигатели не били реактивными струями в древние камни. Нет – сила совсем иного рода бережно опускала в своих ладонях тяжеловесный корабль. Потоки воздуха могучим водопадом рвались вниз, разметывая во все стороны пыль – репульсоры, искривляющие пространство создавали в нем почти отвесный обрыв. Капитан не заботился о том, чтобы при посадке разгладить вес нашего корабля по большей площади, как это делали почти все адекватные пилоты. Он берег только одно – ресурс репульсоров. Затем, когда корабль плавно, как видение опустился на землю, гравитационная тень прижала остатки поднятой пыли к земле. После чего астродроид, с бухтой тонкого, как нитка сверхпроводящего кабеля был отправлен наружу, искать заземление – трением в атмосфере, и как следствием возникающей разностью потенциалов, пренебрегать нельзя. Хотя если охота получить премию Дарвина то можно.
Исчерченный шрамами звездный путешественник, возникший как мираж, чужеродно смотрелся на избитых плитах площади. Могучие строения, свидетели истории безмолвно взирали на нечто новое и несущее с собой перемены. Мне на секунду даже показалось кощунственным это сочетание, но я отбросил в сторону пустую сентиментальность. Я смотрел на все окружающее, понимая, что оно уже не будет прежним, и что вероятнее всего, я и не увижу это место больше никогда, после того как его покину. Это придавало значимости моменту.
– И что дальше? – спросил я капитана.
– Расслабься. Все по плану. Ждем парламентариев, подойдут сами. Не могут же они быть настолько не любопытными.
Я продолжил рассматривать окружающий мир через блистер и камеры наружного обзора. Одна из камер не отозвалась – крышка, которой закрывалась оптика во время входа в атмосферу, залипла, или же вышел из строя привод. Часть камер не работало и до этого. Это даже не удивило меня – все время на этой гигеровской посудине что-то ломается. Я бы сильно удивился, если за неделю полета не случилось-бы ни одного отказа.