– Я хочу на это посмотреть, – сказал правитель. Он распорядился Нейле встать у одной стены помещения, а одному из охранников расположиться напротив. Рикошет, судя по всему, его волновал слабо. Храбрый инопланетянин. Или дурной.
Нейла встала в позицию, положив руки на слегка искривленную рукоять сабли. Солдат напротив положил руку на короткий автомат.
– По моему сигналу, – сказал правитель. Затем он хлопнул в ладони с гортанным криком.
Пока боец передергивал затвор и вскидывал его на линию огня, Нейла уже сорвалась в бег, одним слитным движением выдернув клинок из ножен. Искусство мгновенно достать меч и нанести удар имело право на существование и в век звездолетов. Во всем виноваты щиты, как говорится. Пятидесяти лет не прошло, как они распространились по всей Галактике.
В ее ножнах был датчик, реагирующий на извлечение меча включением личного щита. Легкое мерцание вокруг нее подтвердило его активацию. Сабля легко гудела, что говорило о ее исправности. Виброоружие было достаточно технологичным предметом. Даже легкий взмах им рассекал плоть как болгарка, дробя кости и оставляя рваные раны. Чтобы такое не случилось, с рукой владельца оружия в ней был гаситель вибрации. Настройка УВГ – ультразвукового виброгенератора и гасителя была делом важным, и неправильное ее выполнение грозило не только громким визгом во время работы оружия. Как правило, вибро оружие создавалось с нуля и имело технологичный дизайн. Но установить УЗГ и гаситель с проводкой и энергоячейкой можно было и на традиционное оружие, изготовленное из современных материалов. Именно такими и были наши с Нейлой сабли. Травер, кстати, находил дорогущее оружие, бывшее художественной работой, чей клинок приходил в негодность после пятидесяти ударов непрактичным. Он носил самый обычный армейский недлинный меч, дешевый и распространенный по всей галактике. Его лезвие было сменным и дешевым. Не только оружие, но и инструмент.
Такой бурный всплеск интереса к холодному оружию вызвал появление многочисленных школ фехтования. Как пустыня расцветает после редкого дождя, так и по всей Галактике открывались школы фехтования. Как созданные с нуля, так и опирающиеся на традиционные искусства. Нейла владела весьма древним твилекским искусством фехтования, выродившимся в танцы с клинком и приемы для закаливания духа, но восстановленного в прежней роли с ростом эффективности виброоружия.
Как наяву вспомнилась последняя тренировка; Нейла показывала мне и на мне основные способы нанесения ударов.
– Отвел в сторону и дальше до головы! – сказала Нейла. В тысячный раз, стукнув палкой мне по голове. Видимо, чтобы я лучше усваивал. Вот оно вдалбливание знаний.
– Эй, почему половина ударов проводится в голову?
– Потому что с раскроенным черепом ни один вид не проявляет агрессии. И еще, много ты видел головорезов и охотников за головами, которые носят шлем, а?
Тут крыть было нечем. Сначала распространилось холодное оружие. А затем броня, ранее прикрывавшая только от плазмы и пуль, адаптировалась держать удары вибросабель, вибротопоров и вообще всего с приставкой «вибро». Хреновенько, но хоть как-то. Удары, поставленные против врага в доспехах не самый разумный выбор в сражение с «голым» противником, но рассчитывать всегда нужно на худшее. Как и учиться для начала наносить удары только насмерть. Умеющий убить может и пожалеть, не умеющего – пожалеют ли?
Нейла не ставила своей целью делать из меня бойца широкого профиля, на что просто не было времени, а натаскать использовать один тип оружия в одной же манере против наиболее опасного противника. Пока только так.
– А вторая половина ударов проводится в корпус. Ну, я все понял. Но как-то все однообразно, – продолжил я дискуссию, лишь сильнее сбивая себе дыхание.
– «Исторических» голофильмов насмотрелся?
– Не только. Посмотрел, видео, как фехтуют эчани.
Она засмеялась.
– У тебя нет двадцати лет, чтобы осваивать фехтование. И твои сухожилия и связки не проектировали генетики-арканианцы.
Это верно – решил я. К тому же взрывной характер их легко подстраивающегося под нагрузки метаболизма зачастую вызывал преждевременное старение. Если представители этого воинственного народа доживали до старости. Живешь ярко – умри молодым. Хотя время и субъективно – многие короткоживущие виды имели куда более насыщенную жизнь и, возможно, успевали ощутить и пережить за нее больше чем мы.