[16] Автомат Калашникова складной укороченный.
*Расчетная перегрузка - с учетом коэффициентов запаса, которые по хорошему определяются по статистическими данным или попросту - нормативно. Выше нее нельзя переходить при эксплуатации. Но за ней необязательно последует разрушение.
Но до предельной перегрузки за которой наступает разрушение (или недопустимые перемещения, выход за площадку текучести - для металлов) может быть несколько расчетных - с разными коэффициентами запаса.
Т.е. просто "расчетная" - для эксплуатации в мирное время, дабы не изнашивать ресурс дорогих военных игрушек раньше времени и "боевая" - которую можно достигать только на войне - когда истребители не "живут" так долго, чтобы это успело стать важным.
16. Сцилла и Харибда
О, Джим! Смоллет плавает по правилам. И таковы почти все капитаны. Я же плаваю по звездам.
Сильвер, Джон (Остров Сокровищ)
— Мы всё ещё летим.
— Этого мало.
— Этого достаточно - Малькольм Рейнольдс
(Светлячок)
Слушай, а если как в математике или алгебре, сложить положительного гондона с отрицательным гондоном и получить, типа, ноль гондонов?
Джесси Пинкман (Во все тяжкие)
Музыка:
Сруб – Василиск
Parra Bellvm – Тело Христофора Колумба
Я, торопясь вырваться из задымленной ловушки,начал поднимать машину в воздух.
– Какой план? – спросил я у капитана, имевшего совсем потерянный вид. Он не ответил, шаря по приборным панелям растерянным взглядом .
– Может тебе в мед отсек надо? Ты как?
– Легкая контузия, – ответил он с задержкой, вяло отмахнувшись
Ага, контузия. Капитан даже не терял сознания, разве что на секунду. Он отделался легким испугом, хотя граната попала ближе всего к нему. Вот что щит животворящий делает.
– После того, как мы начнем маневрировать, до медицины можно будет и не добраться. Разве только растекшись вдоль переборок, – предупредил я капитана.
– Я в порядке, – он тряхнул головой. – Поднимай корабль. Прямо над нами флотские зависли, лучше об этом подумай.
– Я вижу, – ответил я, прокладывая мимо них маршруты движения. Как я их не сдвигал, все они легко перехватывались. Последней я проложил пологую дорожку настильно через атмосферу. Долгий путь в плотной среде теоретически вел к свободе. Как ордалия огнем.
– Дерьмовый вариант, – сказал Травер, следя за моими действиями, – мы сгорим в атмосфере на такой скорости.
– Но они же не знают, что наш трюм теперь совсем пуст. А щит уже давно не родной. Сейчас, пока карты еще не открыли, немного блефа не повредит.
– Но они то не в атмосфере, поэтому могут надменно плевать на нас сверху вниз. Или ебнуть с турболазера, – он скривился, как от зубной боли, – Мы для них сейчас никто, тут дикое пространство. Если уж хваленые джедаи не смогли договориться, то и эти вояки могут последовать их примеру. Если мы полетим прямо через их строй на орбите, то точно их разозлим.
– Тогда мы пойдем через атмосферу, где можем не опасаться турболазеров фрегата, – предложил я еще раз ту же самую идею
Я обратил взор на извилистую линию своей судьбы. Которую собирался выгнуть по своему усмотрению.
– Я знаю, мы должны пройти, корабль справится – на пределе, – уверенно сказал я, хотя сам и считал эту затею безумной, – щиты должны сдюжить, а вот они должны быть уверены в обратном. Мы должны убедить их в этом. Поэтому маршрут должен пройти на самом пределе наших возможностей – но пусть они решат, что мы ошибаемся. Фатально ошибаемся. Особенно в самом начале – чтобы экстраполяция показала бессмысленность и смертельную опасность этой затеи. Для этого нужно будет сбавить мощность нашего щита в начале разгона.
– А потом изменим слегка траекторию и включим щиты на максимум, может, и не расплавимся, – продолжил капитан задумчиво. – Но мы их все равно перегрузим, – засомневался он.
– Они нам уже никогда не понадобятся, если мы с ними пересечемся, – продолжал я убеждать капитана.
– Ладно, не будем дразнить меднолобых канониров, – нехотя согласился он, затем зло усмехнулся, – и Олег, кто не рискует, тот не умирает молодым. Трогай!
Я включил автопилот, и он потащил нас по проложенному курсу. Пройти этот маршрут надо было как можно скорее, но тонкие стенки из дюрастила пугающе быстро перегревались при той скорости, которую могли придать нам плазменные двигатели в этом море агрессивного газа. Я включил основные двигатели прямо над городом, совершая экологический вандализм, загаживая их без того чумазую и радиоактивную атмосферу чудовищным потоком ионизированных частиц. Легкая дрожь прошла по звездолету, словно у нас на борту был не термоядерный реактор, а стучал тепловозный дизель. Заныли зубы.