Хатт в это время вообще не подавал признаков активности. Казалось, его вообще не интересует представление, которое перед ним устроили жалкие людишки.
– Хозяин мастерской Зао Орант, – провозгласил жирный слуга хатта.
Вперед вышел забрак. Он коротко поклонился.
– Великий Робадда. В ходе перестрелки погиб один из моих ценных работников.
– Сколько он стоил? – спросил человек с интерфейсом.
– Когда я купил его, он стоил мне двести тысяч кредитов. Но он уже много лет работал на меня и приобрел высокую квалификацию. Поэтому я оцениваю потерю в триста тысяч.
– Повелитель рассмотрит твою просьбу, – так же формально ответил он и ему.
– Гражданин Фендо Алриссиан? – обратился толстяк к немолодому человеку.
– Великий Робадда. – Надтреснутым голосом сказал он. Он был разбит горем. – Была убита моя дочь. Она была свободным человеком, и я требую незамедлительно предать смерти ее убийц.
– Ты желаешь кровной мести? Ты официально объявляешь ее, или просто просишь предать преступника смертной казни? – спросил его жирный секретарь, или кто там он был.
– Если их приговорят к казни, то это меня устроит. Меня не устроит никакое иное наказание и если их отпустят, то я буду добиваться возмездия согласно обычаю, – твердо сказал тот.
– Этот вопрос решит повелитель, – приторно улыбнувшись, сказал секретарь – Но он, возможно, назначит компенсацию. Как решит великий Робадда.
Он обернулся к группе из восьми гуманоидов, тем самым, которые пытались прикончить нас. Вернее к тем, кто выжил после этой глупой попытки.
– Чем вы оправдаете свои действия?
Вперед шагнул их вожак. Охрана, охранявшая драгоценные центнера жира, держала его на прицеле оружия. Впрочем, как и нас.
– О, величайший и милостивейший владыка! Могущественный Робадда-хатт! – склонился в низком поклоне перед ним виквай. – На меня, когда я беспечно отдыхал со своей командой, подло напал убийца и пират Травер Последний. Он очень опасный убийца и едва не смог лишил меня жизни. О его подлых деяниях говорит очень большая сумма, назначенная за его голову. Она станет твоей, если ты решишь казнить его. За головы его наемников-пиратов тоже назначена немалая награда. Она тоже может стать твоей. Один из них бывший солдат и хороший боец, ты сможешь дорого продать его любому ланисте[2]. А прекрасная твилека может стать огненным кристаллом любого гарема или дома для удовольствий. Его корабль огромен, хорошо оснащен и стоит целое состояние, его ты тоже сможешь конфисковать у этих убийц. Сверх того я могу принести тебе скромный дар в триста тысяч республиканских кредитов если суд будет справедливым.
– Это всё? – спросил его, поморщившись, секретарь. Виквай кивнул, еще раз поклонившись. – А что скажете вы? – он обратился к нам.
– Могущественный владыка, – вкрадчиво сказал твилек. Тоже поклонившись. Хотя я почувствовал, как нелегко дался ему этот шаг. – Этот бездарный охотник за головами, разумеется, лжет, огульно обвиняя меня в нападении. Моя репутация говорит обо мне, как о свободном торговце и умелом контрабандисте, а вовсе не как о пирате. В то же время эти отмороженные с позволения так сказать «охотники за головами» а в действительности убогие уголовники нарушили покой твоего города. Как делец я могу и не прилететь с делами туда, где любая мразь может напасть на честного твилека, – лица пиратов приобрели выражения крайнего возмущения. Но они сдержались, не дав себя спровоцировать. – Ты, несомненно, заработаешь больше, если накажешь беспредельщиков попутавших всяческие границы, а что важнее неудачников и продашь их всех в шахты, или как гладиаторов. Я не знаю, есть ли у них судно и какова его цена. Оно, несомненно, дешевле, чем мой корабль. Но я готов вручить тебе за справедливый суд подарки. Двадцать килограмм платины и один миллион кредитов.
Травер закончил свою речь.
Были еще четыре тонны кортозиса, который всё ещё оставался в трюме, поскольку мы выбросили тогда не все контейнеры. Но Травер их не упомянул, всё еще не выдавая единственной зацепки, ведущей к Куану. У меня затеплилась надежда, что мою еще не озвученную версию избавления от нависшей над нашими шеями угрозы он уже рассматривал. И пока не отбросил за её безумием.
То, что капитан предложил платину – очень хорошо, хатты любят «твердую» валюту. Хотя любой, живи столько же, сколько и они[3], будет с подозрением относится к виртуальным валютам, не обеспеченным ничем кроме веры в их ценность. Чей курс вдобавок беспрерывно скачет как пресловутая стрелка осциллографа.