– Ты не желаешь принести ему в дар рабыню? – спросил, облизнувшись жирдяй.
– Нет, она очень дорога мне, – сказал Травер, – к тому же она очень строптивая женщина и плохо знает свое место. Я так и не смог воспитать ее как следует, – с напускным разочарованием, сказал он. Не обладай я Силой, я бы мог этого и не понять. – Но та платина, о которой я говорил – высшей пробы.
Я припомнил то, что мы сбросили тогда на пиратов не все контейнеры – попросту не успели. Хоть на что то сгодится.
– Есть ли что у кого добавить к сказанному? – толстяк обошел всех присутствующих. – Ты, – он подошел к пирату-викваю, поднявшему руку.
– Я готов дать в дар великому правителю свой корабль, если он будет справедлив, – сделал он последнюю ставку.
Травер, однако, промолчал, ему расклад был виднее.
Хатт был, несомненно, велик, - тонны две живого веса в нем точно было. В такой момент я жалел, что Джордано Бруно оказался прав[4].
И он сохранял полное спокойствие. Ему бы в покер играть.
Он молча жевал свою пищу, словно бы еще не заметив, что суд вообще начинался. Молчали и мы. Затем спустя минуту туша всколыхнулась.
– Ам Ма Буки. Буудепутарима. … – начал он мычать на своем хаттском. Низкий голос его заполнил всю залу, все почтительно притихли.
– Великий Робадда принял решение, – перевел на основной секретарь, театрально взмахнув рукой. Шоудаун наступил.
– Кодака и его команда получат честь принять участие в ежемесячных Играх. Где умрут в страшных мучениях, развлекая благословленный прекраснейшим правлением мудрого Робадды народ. Всё их имущество будет конфисковано в пользу владыки. Он с благодарностью примет дары капитана Травера Последнего. Часть этой суммы будет потрачена на компенсации пострадавшим.
Торговец Будури получит двадцать тысяч кредитов. Владыка говорит, что на ремонт в действительности нужно всего сорок тысяч. Будь его жадность ещё выше, Робадда велел бы посадить его на тупой кол за попытку обмануть его. В следующий раз, если Будури решит обмануть его, он прикажет снять с него кожу. От себя лично добавлю, что тебе лучше вообще не попадаться ему на глаза.
Зао Орант получит свои триста тысяч, как того и желал. А гражданин Фендо получит бесплатный абонемент на посещение Игр, где сможет увидеть, как пираты лишатся своих жалких жизней.
Капитан Травер Последний и его команда могут быть свободны. Само собой, вручив обещанные дары.
Благодарите хатта за справедливость! – громко окончив свою речь, секретарь стукнул посохом.
Все поклонились. Согнул спину и я, дабы не выяснять пятой точкой, чем же тупой кол отличается от острого.
Один из пиратов начал громко ругаться и кричать. Его оборвал оглушающий возглас хатта. Он мог орать ещё громче, настолько громко, что у меня заболели уши. Пират, услышав хатта и вовсе сбледнул с лица и расплакался, начав причитать над своей судьбой.
– На пару слов, – сказал мне секретарь.
– Что нужно?
– Мой господин хотел узнать, не намерен ли ты сменить нанимателя? Он считает, что твои таланты на его службе будут вознаграждены намного более щедро, чем работа на контрабандиста, – вот какой поворот!
– Спасибо, но меня это не интересует, – отказался я от этого сомнительного предложения.
– Жаль. Будури бы даже решил вопросы с ценой за твою голову, если бы ты согласился. Прощай наемник, – сказал мне секретарь.
Стража проводила нас обратно в тюрьму, где нам вернули все наши вещи. Причем Траверу пришлось дать взятку, чтобы нам вернули все оружие, которое у нас забрали при задержании. Оплату своего «справедливого» суда хатт принял хаттскими деньгами, которые мы так не успели обменять, причем обсчитав нас, весьма удачно для себя решив, что Травер предложил ему миллион по двенадцатеричной системе счисления, какую принято использовать на родине у твилеков. Причем хатта не волновало, что сам его вид использовал восьмеричный, а Травер говорил на общегалактическом, подразумевая десятеричную.
В общем, хатт забрал почти три миллиона. Пиздец. Но куда мы пойдем жаловаться – ему самому? Решение суда тут обжаловать не принято.
– А почему так разрыдался тот пират? Хатт назначил его любимой женой? – спросил я команду шепотом.
– Почти, – сказала Нейла. – Он сказал, что продаст того каким-то изуверам для публичной платной пытки. За дерзость. Его будут терзать почти месяц, отделяя от него постепенно различные части тела. Некоторые жизненные формы испытывают удовольствие, наблюдая за чужими мучениями.
– Не позавидуешь бедняге, – сказал я.
– Ты бы лучше беспокоился за свой кошелек, – сказал недовольно капитан – Все расходы мы раскидываем по положенным долям.