Такое моё внимание к корпорациям-монстрам совершенно не случайно. Ведь то, что мы намеревались совершить, чудесно укладывалась в рамки и методы корпоративных войн – наши действия должны были принять именно за акт агрессии корпорации-конкурента. Кортозис добывали во внешнем кольце ещё десяток-другой корпораций, которые давно переделили ресурсы меж собой и не допускали в свой тесный круг никаких конкурентов. Наша акция должна послужить сильным ударом по «Рудодобыче внешнего кольца».
Корпорация может официально купить километровый линкор для охраны своих дальних рубежей от пиратов, но использовать этот же линкор для нападения на своих конкурентов – нет. Слишком много проблем с подделкой или стиранием бортового журнала, гашением сигнала транспондера. К тому же линкоров не так много в галактике – они приметные.
С другой стороны, тайно приобрести небольшой транспорт, нанять группу наемников так, чтобы не было официальных свидетельств о связи с ними, и устроить диверсию – легче легкого.
Благо есть где – тут, в отличие от покинутой мной Терры есть самый настоящий фронтир, пространства, неконтролируемые как законом Республики, так и другими государствами.
Если мы сделаем всё как нужно – подумают на враждебную корпорацию. Кроме того, у нас будет отличное алиби. И его вновь обеспечу я. С этой точки зрения я не должен был рисковать своей шкурой, но я счел, что оставаться в корабле как минимум не интересно. Да и не справятся там внизу без меня.
– Мне кажется, Травер не понимает, на что согласился, – сказал Ивендо. – Но понимаешь ли ты?
– Да, я уже оценил риск, – тряхнул я мокрой шевелюрой. Надо будет коротко постричься – волосы это тоже улики. Да и скоро я вновь перестану влезать в шлем скафандра. Поэтому никто в космосе длинной прически не носит – не практично.
– Риск… Риск быть пойманным, так? Или убитым. Это единственное, что тебя волнует? – поинтересовался Кейн.
– Разумеется.
– А… другие последствия?
– И их ясно понимаю. Погибнет в районе тысячи человек, может больше и, скорее всего, будет спровоцирован конфликт корпораций, который выльется в ещё большие жертвы. Главное - такое вряд ли подумают связать с группой самых обычных контрабандистов.
– Тысяча смертей ради нескольких наших жизней. Тебя это не тревожит? – лукаво спросил Ивендо.
– А почему это должно меня тревожить? – ответил я. – Вполне допустимый размен. Тысяча, миллион, миллиард, густонаселенная галактика, какая к хатту разница? Когда в знаменателе ноль – предел резво уходит в бесконечность. Я же не желаю обнулять свою жизнь. Что бы она собой ни представляла – она мне дорога. Неравенство очевидно.
– Я кое-что разузнал. Хм… «Я», ты заставляешь меня вспоминать те времена, когда я общался с джедаями – они не любят теребить это слово без надобности. Тогда, когда ваши с Травером неосторожные действия привели к тому, что сгнила почти вся растительность на целой планете, жившей экспортом теперь уже разложившейся сельскохозяйственной продукции, ты счёл это по некой безумной и одному тебе понятной причине достижением. Недавно ты не менее удачно «вышел подышать». На Рилоте, совсем не давно, припоминаешь?
– И что? – я вспомнил о короткой стычке и двух трупах, которых я оставил на камнях Кала'ууна.
– Учитывая твои способности, ты точно должен был знать, чем это закончится. И ты намерено нарвался на драку. Расчленил пару твилеков ради удовольствия, – обвинил он меня.
– Чепуха.
– Нет, ты хотел это сделать, – улыбнулся Ивендо, сверкнув слегка пожелтевшей от въевшегося дыма металлокерамикой. – Тебе захотелось убить кого-нибудь. Сломать, сжечь, втоптать в грязь. Почувствовать на миг, как мир находится под твоим контролем. В момент убийства, в горячке кровопролития – когда руки сжимают оружие это сделать проще всего. И сейчас ты также неслучайно выбрал самый кровавый из возможных вариантов.
– Он самый эффективный, – пожал я плечами.
– Жалкие оправдания. Самый эффектный, согласен, но никак не самый эффективный. Ты хочешь стереть то место с лица земли и неимоверно рад подвернувшейся возможности. Ты видел бы сам, как загораются твои глаза, когда ты говоришь о взрывчатке и взрывах. Ты явно ненормален и сам – бомба с часовым механизмом. Ты болен насилием – ненавидишь этот мир и этого не скрываешь.
– И что? Ставишь мне диагноз? Ты явно не дипломированный психиатр.
– Вынужден им отчасти быть. И говорю я это тебе только потому, что это заметно не только мне. Одним, как Траверу, на это плевать, но другие сочтут это важным, и тебе от такого внимания станет нехорошо.