– Если бы Я говорил, что Я хочу, это МОЁ желание, то в тот момент, когда мысль или решение возникали бы в голове, я бы имел альтернативу – отвергнуть их. Но я не волен над тем, что мне дано – где и кем я родился, что произошло до меня, а потому и выбирать русло для течения моей жизни.
– Старая песня о главном… – разочарованно потянул Ивендо. – Было бы куда любопытнее, если бы ты с положенным тебе юношеским жаром доказывал, что весь мир в твоих руках, что у тебя есть выбор и всё, совершаемое тобой, зависит от тебя.
– Но я стремлюсь разрушить подобный миропорядок, – перебил я его. – Пусть случайность не будет зависеть от меня и в теоретическом мульти универсуме, в котором одновременно случаются все варианты возможных событий, это всё равно не даст мне свободы воли, но я приложу все усилия к тому, чтобы разрушить цепочки последовательностей. Настолько много таких цепочек, насколько это возможно.
– Но зачем? – открыл рот от удивления Ивендо.
– Просто так. Без причины и ради беспричинности. Беспричинность должна начинаться с беспричинности. Но это не главная моя цель.
– Тогда бы всякое предсказание не имело бы смысла, – проворчал Ивендо.
– Какое тебе дело до предсказаний? – спросил я лейтенанта.
– Хотя бы то, что я должен умереть на войне, – напомнил мне Ивендо. – Как это ни нелепо при моем роде занятий!
– И ты веришь в это? – поразился я.
– Мой опыт заставляет верить в это, но я также знаю – джедаи иногда ошибаются. Но это проблемы не предсказаний, а самих джедаев и нечётких трактовок ими своих видений.
– Будущее не всегда приходит в виде чётких образов, – согласился я. – Знаешь, Ивендо, меня постоянно заносит в философию, – заметил я. – Может это и заразный вирус такой, но где его подцепил ты?
– От джедаев, – пожал он плечами. – Но тогда он только попал в меня и лениво бродил в моей отравленной крови. Период инкубации длился до тех пор, пока я не оказался в отсеке, из которого внезапно выдуло за борт всю атмосферу. Потом у меня был год, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Например, тем предсказанием, которое я по дурости выпросил сделать.
– А ты не мог попросить, чтобы тебе помогли его забыть? – нашелся я.
– Может быть, я и просил, но этого не помню, – весело сказал Ивендо. – В команде должен быть психолог и, быть может, он тогда помог бы мне, но его вынесло за борт ещё раньше, чем меня. Первый месяц после декомпрессии я лежал в лазарете накачанный наркотиками, лишь изредка приходя в сознание, подключённый к громоздкой системе жизнеобеспечения. Я один раз пытался отключить себя от неё, но всё без толку.
Корабль же, на котором я служил, продолжал выполнять боевую задачу – ради одного человека в лазарете никто не будет возвращаться на базу. Я лежал, не способный произнести ни слова, парализованный и ослепший. Зрение ко мне, кстати, вернулось далеко не сразу – спасли только один глаз. Но толку с него всё равно мало. Я, знаешь ли, вижу с помощью протеза – причем на мне, как и положено это делать на ветеранах, сэкономили – установили только один киберимплант.
– Наверно, я должен сказать, что сочувствую, – ответил я.
– Нет, ты и вправду способен к сочувствию, не стесняйся этого. В этом нет ничего дурного.
– Способен – я же не психопат, моё отношение к людям не врожденное, а результат разумных выводов. Но раз: сомневаюсь, что сочувствие тебе нужно. Два: стараюсь также не лгать, как и ты. И три: кроме того сочувствие – форма привязанности, а следовательно несвобода.
– Не лгать – не означает всё время говорить гадости. Хотя говорить их и приятно, спорить не буду, – ответил старик.
– Тогда остается только молчать, – сказал я.
– Тебе необходимо было быть найденным Орденом джедаев. Я, кажется, уже говорил такое.
– Почему?
– Они бы объяснили тебе, как примирить твои противоречивые требования. Они доки в поисках компромиссов.
– Не люблю соглашательство.
– А любишь ты насилие, – сказал он. – Есть множество способов его избегнуть, но вместо этого ты на него нарываешься. Обладая твоими способностями и не будучи таким черствым стариком, каким являюсь, я бы настоял на том, чтобы расплатиться с Куаном, а затем нашел бы другой куда более безопасный способ заработать деньги. Я бы без труда на твоём месте заработал миллиарды кредитов, а не возил бы грузы по галактике. Никак не возьму в толк, что же тебе нужно, зачем ты здесь? Дружба? Нет, Травер тебе интересен, но ты не будешь плакать, если его убьют.
– Не буду, – не стал скрывать я.
– Но зачем тебе всё это надо?
– У меня свои мотивы в этом путешествии. Видишь ли, некоторым вещам нельзя научиться, ими не занимаясь, особенно если используешь при этом Силу, – сказал я. – Теория бессильна, нужна практика. Тренажер может обмануть обычные чувства, но никак не Силу.