– И... Пилот! – подал голос капитан. – Твой выход! Жги!
– Этого только и ждал, – ответил Ивендо довольно. – Дискотека начинается. Старик зажигает на танцполе.
– Залечь и не отсвечивать! – приказал я. – Вжаться в землю!
Оставалось только ждать. Недолго. К нам летела непосредственная авиаподдержка. На одной из вышек, где находился повторитель охраны, поливающий нас огнем и не дающий поднять голов, расцвел огромный огненный цветок, яркий как второе солнце. Её металлический остов разлетелся раскаленными щепками во все стороны. Вспышка подожгла железо – это Ивендо открыл огонь из плазменных турелей «Счастливой шлюхи». Пилот начал свой макабрический Рок-н-ролл.
– Я буду вести целеуказание, – сказал я в эфир.
– Понял, – отрапортовал Ивендо, всадив ещё выстрел в какое-то укрытие.
– И я, – добавил Кейн. Видишь, где мы?
– Дайте по выстрелу в воздух. Дыма слишком много. Нихера ж не видно.
– Принято, – я сделал салют в воздух. Заряд плазмы ярким плевком ушел в небо.
– Вижу ясно. Корректируйте мой огонь.
Теперь в наших руках была мощь огромной боевой машины, по недоразумению считающейся легким фрахтовиком.
Туда, куда падали наши заряды плазмы, через миг неслись просто огненные ее потоки, сметавшие всё на своем пути. Редкие залпы турболазеров проделывали оплавленные дыры в укрытиях. Испаряющиеся в мгновения металл и камень разрывали на куски конструкции, как самая настоящая взрывчатка. «Счастливая шлюха» в руках Ивендо непрерывно выдавала тысячи мегаватт огня[6], превращая укрытия, в которых ещё оставалась охрана, в подобие Муспельхейма.
Причем по самому кораблю никто не стрелял – лишенные щитов турболазерные башни стали легкой мишенью. Причем Ивендо сжег только те, что могли вести огонь в его направлении – это мы оговаривали заранее.
Нас окутал сухой жар, разогретый воздух поднимался от раскаленных и расплавленных строительных конструкций, раскуроченных огнем Ивендо. Удушливый дым пожарища и вонь сгоревшего пластика проникали в легкие – я вновь включил подачу воздуха в маску, каторжники зашлись в кашле, пока доставали простые маски, которые им раздали перед боем.
Похоже, солдат, который не носит на себе систему жизнеобеспечения и глухой шлем, на такой войне почти бесполезен.
Пункт управления обороной взял Кейн. Толстая бункерная дверь не помогла, даже укрытая за лабиринтным входом, устроенным по всей науке. Не бывает много брони – бывает мало взрывчатки. Или огневой мощи – Ивендо тоже подмог. Выжившие каторжники – двадцать человек - собирали трофеи. Еще один был совсем плох, ему оторвало обе ноги. Кейн вколол ему лошадиную дозу обезболивающего, но сомневался, что тот протянет больше часа.
– Что теперь? – подошел к нам вожак уголовников.
Пожары после того, как Ивендо закончил лечебное прогревание, почти сразу утихли – горючие материалы почти не используются в строительстве, а то, что расплавили турболазеры «Счастливой шлюхи», уже почти остыло, хотя еще излучало тепло.
– Надо зачистить шахту. И освободить всех остальных. Тогда не будет силы, способной противостоять вам всем, – сказал капитан. – У нас есть для этого крайне эффективные инструменты.
– Бластеры там не работают. Как и щиты, – ответил он, – или в твоей колоде затесался третий Наемник[7]?
– Пара лордов-ситов найдется, – кивнул капитан.
Наш дроид погрузчик, на котором я отрабатывал приёмы зомбирования, выгрузил из корабля еще десяток ящиков.
– У охраны внутри звуковые пушки RT-22[8]. Гарантированное подавление бунтующей толпы почти любого размера. Идеально для замкнутого пространства, – сказал подошедший Кейн. В его устах это звучало как реклама. – Хотя у некоторых есть пулевое оружие. Но это только пистолеты. А в этих контейнерах штурмовые дробовики с какого-то отсталого мира. Говенные бронежилеты, но держащие, тем не менее, любой пулевик. Осколочные гранаты. Что из этого эффективнее, а?
– Дробоган. – расплылся в широкой улыбке уголовник. – Но что защитит нас от контузии? Стоит только пустить волну из Эртэшки…
– Специальная маска, – ответил Кейн. – Во всяком случае, не потеряешь сознания с десяти метров и дальше.
– Не слышали о таком, – с сомнением ответили ему.
– Из личного опыта. Дёшево и сердито.
Я передохнул, пока каторжники вооружались и готовились к штурму. Спускаться вниз в толщу камня страсть как не хотелось. Там не спрячешься и не увернешься. Лишаться щита и всей связи тоже было неприятно. Настолько я привык к этой подпорке, не позволявшей быть убитым шальным зарядом плазмы.
Охрана внизу уже должна была знать о нашем вторжении. И не могла не подготовить встречу.