Сердце собиралось проломить грудную клетку. Спустя минуту, я нашел в себе силы сбросить с себя умирающего и прислонился к холодной стене туннеля. Я поднялся и сделал неверный шаг. Обернулся… надо подобрать оружие. Не мир принес я… Медленно, хромая, как некогда на Коррибане, собрав всю свою волю в кулак, я дошел до ворот в пункт охраны. Сам он был покинут. В здоровенном помещении не было ни души. Сняв с настенного телефона трубку, нервно вызвал пункт контроля.
– Восьмой! Восьмой! – связь, должна же остаться связь! Даже сейчас я не мог наплевать на конспирацию.
– Кто там, – раздался голос с той стороны.
– Фокусник. Третья команда, – просипел я.
Даже наши позывные должны вводить в заблуждение. Если их кто-то сможет услышать.
– Сейчас найдем кого-нибудь из твоих.
Я бы мог попытаться выбраться самостоятельно, но боюсь, если даже Сила и не даст мне заблудиться, физических сил у меня на это не хватит.
Пришлось ждать целую вечность, прежде, чем со мной вышли на связь.
– Гм. Фокусник. Говорит «Восьмой». – Я и так по голосу узнал Травера. – Вижу, где ты. Сам никак не выберешься?
– Нет. Путь сюда завалило наглухо.
– Есть еще одна ветка… – протянул капитан.
– Знаю, я уже изучил схему. Но столько я не пройду. Мне нехорошо.
– Тогда за тобой отправят дрезину. Ты дождись только, – обеспокоенно сказал он.
– Буду ждать… – связь оборвалась, и я не успел договорить. Заодно погас и свет. Кого еще нелегкая несёт?!
Я превратился в слух, ожидая подмоги. Или охраны. Она ещё могла быть здесь, в этой части шахты. Я стал припоминать схему, которую мы заучивали пару суток. С другого пути не могло прийти ничего хорошего. Обыскав всё, что осталось на поясе, я нашел лишь одну гранату. Тяжелая и по характеру наступательная. Такой в небольшом помещении охраны только самоубиваться.
Шум предвестил прибытие ещё одной тележки. Приехавшие не торопились въезжать на ней прямо в помещение караула. Они «спешились» задолго до того, как доехали до въезда. Тихо пробираясь по залу, выхватывая куски реальности из мрака тактическими фонарями на своём оружии. Я затаился за подпоркой, сжимая гранату, как утопающий в бескрайнем море доску из набора своего разбитого о скалы корабля.
Боль в колене не давала сосредоточиться, и я почти ничего не мог почувствовать в Силе.
Отсветы от ищущих лучей подсветили широченное помещение, все его ниши и закоулки с терминалами достаточно ярко для моих кошачьих глаз. Я выдернул чеку, удерживая рычаг на гранате. Тихий звук извлечения чеки из запала неожиданно легко разнесся по всем углам гулкого подземного помещения.
– Вон там! – поток света лизнул колонну и мое плечо, выглядывающее из-за нее. Я неловко, торопливо бросил гранату. Она, ударяясь звонко о металлический пол, немного не докатилась до трех человек, широкой цепью прочесывающих пункт. Я вжался спиной в колонну, охрана шумно повалилась на пол и в углубление узкоколейки. Скачок давления нещадно ударил по перепонкам, сноп осколков пронесся мимо. Срикошетивший осколок чиркнул по руке. Я, пользуясь эффектом разорвавшейся бомбы, сделал несколько выстрелов из пистолета, затрофеенного до того у охраны.
В ответ тоже выстрелили. Пуля бесполезно смялась о грудную пластину. Я выстрелил еще раз, попав в грудь охраннику, и тот повалился навзничь. С трудом ища спасения в Силе, я едва почувствовал то место, где притаился последний противник. Медленно подошел к нему, осторожно опираясь на готовую в любой момент подвести меня ногу.
Только я подобрался к утопленному под рельсы пути, как из поднятого над краем под узкоколейку широкого раструба звуковой пушки ударила волна воздуха. Меня отбросило и повалило на землю, в глазах потемнело. И, несмотря на плотно сидящие на голове наушники, казалось, что прямо внутри черепной коробки колоссальная струна устойчиво запела ноту «Ля». Дыхание сбилось. Я не смог найти выбитый волной из рук пистолет. И вместо этого достал нож.
Стрелок высунулся еще раз, уже целиком, решив закончить со мной, но я почти без размаха метнул в него штык-нож, по случайности верной стороной. Дуракам везет. Виброклинок вошел ему в грудь над обрезом бронежилета. Виброгенератор позволит воткнуться брошенному без особой силы клинку в тело как в горячее масло. Звуковая пушка выпала из его рук на пол. Он потянулся было к ней, но упал, не сумев взять её в руки. Я медленно пополз до него по полу, едва освещаемому упавшими тут и там фонариками, подгребая руками как обессиленный червяк. Затем меня пронзило чувство тревоги, почти столь же ясное, как физическая боль от растянутых связок в суставе.