– Причина – вздор. Всем руководит случайность, – важно сказал Кот.
– Неужели все происходит как попало, и Бог играет с нами в сабакк? – возмутился бармен.
– Если Он существует, то он редкостный бракодел, – вставил я.
Кот вновь расплылся в широченной улыбке.
– Ты пррав, мяу, – он облетел меня кругом. – Но когда поймешь меня, не расстраивайся. Расстроиваться тоже не нужно.
– Вопрос решить очень просто, – сказал бармен, наливая нечто цветастое в блюдце. – Один вопрос. Ты был снаружи или нет?
– Ничуть, – возразил Кот. – Был ли я? Я ли был? Был ли именно снаружи? Было-ли это «снаружи» вообще? И было ли при этом куда заходить?
– Однако, ты не спешишь давать ответы на вопросы, – сказал расстроенно бармен.
– Это скучно, – сказал он, припав к блюдцу. – Задавать вопросы намного интереснее. Представь, что случится, если на все вопросы будут ответы. Каким невыразимо бессмысленным станет твое существование.
– Пожалуй, я вернусь за стол, – сказал я. – Если нет более вопросов, ответы на которые нужно дать прямо здесь и сейчас.
Не обращая внимания на нелепые позывы бармена меня остановить, я вернулся на место.
– Разобрался? – спросил меня Мерль.
Теперь я заметил не только обернувшую, как живая змея, его запястье ленту, так же как она ползающую по столу, но и необычное кольцо на другой руке. Оно было не просто черным, оно поглощало свет вокруг себя, вытягивая люмены и канделы из окружающего пространства.
– Это было не сложно, – ответил я.
– Бинарное мышление - давний спутник всех идиотов, – сказал он, кивнув мне одобрительно. – Пока тебя не было, Ромейро любезно поделился началом своей истории, которую до этого поведал и тебе.
– Тогда я, с вашего разрешения, продолжу, – сказал старый навигатор. – Чем больше я путешествовал по Галактике, тем больше замечал несуразиц и ошибок. То дом не с той стороны улицы стоит, то человека вовсе и не так зовут. Паспорт два раза менял. Тревогу я забил тогда, когда меня перестали узнавать родственники и друзья. Или я их, что вернее.
– Сильно же ты заблудился, – сказал Мерль сочувственно.
– Так я остался совсем без денег и документов. Но зато при корабле, – сказал он.
– А на чем ты путешествовал?
– Легкий фрахтовик. Почти ничего выделяющегося.
– Неужели, совсем? – удивился Мерль.
– В нем был гиперпривод немного подкручен.
– Совсем немного? – подлетел Кот. – Совсем чуть-чуть. На пол оборота гаечка, на два шайбочка.
– В инструкции, конечно, написано «Не вскрывать!», – сказал весело старичок. – Но когда это кого-нибудь останавливало?
– Интересно же, что там внутри, – согласился я. – Остановить любопытного человека может только хороший сварной шов. Но никак не винтовые соединения. И что вы там подкрутили? – спросил я подозрительно.
– Временной контур. Прочитал я одну инструкцию на форуме, как можно немного ускориться. Да заодно и само время сэкономить, – неохотно признался он.
– Сэкономить время! – возмутился Кот. – Да еще и «само»! Никуда не годится.
– Колись, – сказал я. – Ничто твоей лицензии не угрожает.
– В конечном итоге довел я расхождение по времени до сорока процентов.
– В плюс или в минус? – спросил я.
– В минус, – совершенно спокойно сказал он.
– Это значит, внутреннее время на борту текло почти в два раза быстрее, – размышлял я. – А как же мотиватор, он-то будет давать сигналы по расчетному времени перехода? Работа агрегатов по бортовому времени течет. А расчет идет на нормальное его течение.
– Так руки откудова нужно росли по молодости. Откалибровал. В прошивке покопался. Драйвера немного переписал. Я ж не зря такое звание ношу. – Он гордо поправил навигаторский значок.
– Обокрал время. Да ты, сударь – вор! – наехал на него Кот, ударив хвостом по мерцающей столешнице.
– И где столь уникальный гиперпривод установлен сейчас? – спросил его Мерль.
– А хатт его знает! Я корабль на аукционе толкнул.
Я дико расхохотался. В голове ясно сложилась картина. Удивленный новый хозяин замечает всякую чертовщину на своем новом судне. Затем от греха подальше продает его следующему счастливцу. «Забыв» упомянуть некоторые его особенности, и так до бесконечности... Я истерически смеялся до тех пор, пока все не заболело, а из глаз не потекли слезы.
– Вы, видно, подумали о том же, что и я, – сказал Мерль. Он достал следующую сигарету, и я снова ее поджег. Кольцо втянуло часть пламени в себя. Лента, напротив, отпрянула от него. Нет, это была не лента, а шнурок удавки, завязанный на запястье скользким узлом. Я передернулся, отодвинувшись на сантиметр дальше.