– Мне ничего. Но меня очень рекомендовали на этот квадратный метр, – я уставился на пол. Пол никуда не утекал, плотно обхватив столик и стулья. Пол был доволен своим положением.
– Подойди поближе… не настолько близко, – сказал он протяжно.
Я замер. Он достал из-под столика фломастер, затем начал окрашивать им все вокруг в причудливо искрящиеся цвета. Скалящиеся металлические химеры мерно взбалтывали чей-то коктейль.
– Да… Стой на месте. Никуда не убегай! – сказал он строго. Но его тянущийся голос был таким смешным, что я не смог сдержаться и захихикал.
– Все ясно, – кивнул он себе. – Необычная реакция для зелтрона.
– Я навигатор, а не Зелтрон, – почему-то вспомнил я.
– Точно. Стоп! То, что навигатор, это понятно. Но не зелтрон!? – он был растерян и, кажется, даже испуган.
– Нет, конечно.
– А КТО?
– Олег, – сказал этому странному и невероятно глупому существу очевидное.
– Ясненько. Мне нужен анализ твоей крови. Представь, что я добрый доктор и хочу помочь тебе. Просто приложи сюда палец.
Что я и сделал.
– Эй, больно! – дернулся я.
– Еще расплачься тут. Подожди.
– Слушай, все вроде вполне нормально, – сказал я. – Может, я пойду?
– Куда? – спросил он грубовато.
– Туда, – указал пальцем. – Я тут у тебя пару окон распахнул, ничего?
– Каких нахер окон!? Тут их отродясь не было, чтобы такие, как ты, их с дверями не путали.
– Теперь есть, – поздравил я его, – ладно, если я буду нужен, позовешь. – И развернулся.
Я вернулся за стол к Коту, Мерлю и несчастному Ромейро. В их обществе я наконец-то почувствовал себя в своей тарелке.
– Нагулялся? – спросил меня Кот.
– Ага.
– В карты играть будешь? – спросил меня Ромейро. – Я разжился колодой для саббака. Стазис-поле тут есть.
– Это хорошо. Колода – это всегда неплохо, – сказал Мерль.
– Давай, – кивнул я. – А на что? Сомневаюсь, что у Кота что-то есть.
– Ставлю минуту, – сказал Кот невозмутимо.
– Две, – сказал Мерль.
– Пожалуй, тоже поставлю две, – включился в игру Ромейро.
– Попробую пока одну, – сказал я. В голове метались мысли одна другой необычнее.
– А штраф? – спросил нас Ромейро.
Посовещавшись за перебор, назначили один час.
Игра шла вяло. Как оказалось, правила игры известны только двум из нас. А Кот, разлегшийся прямо на столе, не стесняется заглядывать в чужие руки. Раздавать он тоже отказался.
Я глянул на стол. У меня в руке, выложенной на стол, были: контрабандист, госпожа кубков, сит, командир посохов и девятка мечей.
Свои карты открыл Мерль.
Мастер джедай. Лорд ситов. Колесо и Вселенная. Сверху лег кривляющийся Идиот.
Кот подвинул свои. Впрочем, он и не заботился о том, чтобы держать и свой расклад в тайне. Охотник за головами и четыре туза всех мастей.
Последним открылся Ромейро.
Два контрабандиста Шанс, Разрушенный корабль и Мастер кубков.
– Да ты мухлюешь! – сказал он мне. Контрабандистов в колоде действительно только два. И не более.
– Посмотри, – сказал я. – Они же разные. Твои контрабандисты люди, а мой – твилек.
Картинки дружно закивали, подтверждая мои слова. Один только Охотник за головами у Кота разозлился и едва не выпрыгнул из рубашки.
Тогда никакого мошенничества здесь быть не может – согласились мы дружно. Не может быть более двух одинаковых карт.
Игра шла вздорно. Карты то пропадали, то появлялись. Вдобавок они совершенно не заботились о том, чтобы сохраняться в нужном количестве и хамелеонили даже в поле стазиса. Заодно мое чувство будущего совсем отказало в направлении других игроков, оставив мне лишь самые крохи только о моём будущем.
Наигравшись вдоволь, я добыл себе для каких-то целей девять с четвертью часов.
– А мы почти собрались, – сказал Кот, потирая лапки.
– Не возьму в толк, что ты хочешь сказать, – сказал я.
– Это зависит от того, что мы опускаем в сказанном как очевидное, – предположил Ромейро.
– Дело в том, что слова – это слова. А вещи – это вещи, – продолжил Мерль.
– Это мне известно, – кивнул я.
– И Кот говорил не о словах, хотя и вынужден был их произносить. Образ предмета не тождественен самому предмету. И те вещи, которые ты носишь здесь, – он указал мне прямо в лоб, – они только лишь отражения, тени. Хотя иных предметов и другого мира, кроме как умещенного здесь, ты и не имеешь.
– Чего отражения? – спросил я.
– Настоящих, конечно, – сказал он так, словно бы я зря подал голос, лишь демонстрируя свою глупость. – Искаженные, неполноценные, поблекшие….
– Ты сгущаешь краски, Мерль. – прервал его Кот. – И явно хватил лишку. Кроме того, как не тебе знать, что и «настоящее» – лишь иллюзия. Или такое же отражение, ведь нет границ и нет начала. Как и конца.