– Не то чтобы я так не сделал или отрицаю это. Поскольку ничего не помню. Но, строго говоря, это было вовсе не обязательно, – возразил я.
– Похоже, употребленное тобой оставило неизгладимый след, – подмигнул мне доктор.
– Возможно. Но пока я не удостоверюсь в том, как именно попал на ту крышу, я не смогу быть в этом уверенным. Я могу только предполагать.
– Ладно! Довольно пустословия. Поскольку сверху пришло распоряжение –освобождай койко-место, – бодро сказал он. – Ты здоров, насколько это можно говорить о психическом состоянии, признаков наркотического опьянения не наблюдается. Состояния измененного сознания тоже.
Забрав все свои вещи из ячейки, в кассе я узнал, что за меня уже заплатили, причем и за поразительно широкое и полное обследование. Хотя никаких документов об использовании личных данных и данных обследований я не подписывал. И потому данные эти, по идее, были доступны только докторам и мне самому. По идее. Кто был этот неведомый спонсор, выяснить у меня не получилось, хотя я и догадывался об источнике финансирования. Разве что до биопсии дело не дошло, но думаю только потому, что без моего на то согласия, данного в сознательном состоянии, сделать это действительно невозможно.
Первым делом я включил запись со своих очков и был пренеприятно удивлен – она обрывалась задолго до того, как я вошел в тот злополучно-любопытный бар.
«Охрана заверяла, что ты оказался там именно так, как будто из воздуха выпал» - вспомнилось мне. Хронометр на очках также отставал примерно на девять часов. Сколько я пробыл в том баре... и за его пределами?
Пустое кольцо, в котором обычно была зажата сабля, тревожило, словно открытая рана – своё оружие я забыл в том баре. За столь долгое время я впервые был на открытой местности и без оружия. Остальные же вещи, по счастью, были при мне. Из всей брони на мне была только скорлупа кирасы да пара пластин-наплечников. Будь на мне ещё что-нибудь, санитары с трудом нашли бы куда вколоть антипсихотическое. До Коронета я добирался полтора часа – я оказался не где-то, а в противоположном от него полушарии. Часть пути проделал на суборбитальном спидере.
По пути, когда спидер пролетал низко над землей, я заметил общую растрепанность города – десятки сорванных рекламных щитов и вывесок. Специальная техника и муниципальные дроиды, копошащиеся внизу под трассой аэроспидеров, убирали с улиц мелкий мусор. Сфокусировав оптику очков, я рассмотрел, как дроиды собирают осколки выбитых стекол. Как после артобстрела или урагана невиданной силы.
Пройдя в
«110
100
101»,
я подошел к дроиду, изображавшему из себя цифрового секьюрити. Хотя, учитывая простоту принципа допуска лиц в это заведение, выбор персонала был неудивителен.
– Здравствуй, – сказал я болвану.
– Приветствую. Что вам нужно, гражданин? Хотите попасть в бар? – прогудел намеренно искаженным голосом дроид.
– Я здесь уже был. И забыл образец… высокоточного оружия, – подобрал я слова. Помню, когда сдавал в автоматизированный склад саблю, никакого номерка мне не давали. Но вроде бы, в этом и не было необходимости.
– Вас здесь не было, – оспорил сказанное дроид. – В моей памяти заключен список всех, посещавших это заведение в течение последнего месяца. А также записано, кто из них и какое оружие оставлял на входе. Вас же в этом списке нет. Мне не понятно, что вам от меня надо.
– Вот те раз! – подивился я. – А вот это видишь? – я показал ему пустое кольцо на портупее.
– Не знаю. Я вызову администратора-органика.
Его я ждал недолго.
– Говоришь, что был здесь? – спросил меня оторванный от куда более важных дел человек. – И при этом дроид тебя не запомнил? Что-то новенькое.
– Оставил саблю. Хотел забрать, – сказал я.
Немного постояв в прострации, он ответил:
– Есть одна неучтенная на проходной. Причём это первое неучтённое оружие в моей карьере. Ты хоть навигатор-то? – спросил он меня.
– Первый ранг. И это моя сабля с пламенеющим лезвием из бескара, могу её подробно описать. Вес вплоть до грамма и длину до миллиметра.
– Тогда пошли за мной, – он поманил меня рукой. – И как твоя сабля оказалась на проходной, кстати?
– Ты и вправду хочешь знать это? – я заглянул ему в глаза, но ничего в этих кривых зеркалах не прочитал. Или это искусство было мне недоступно, или все, кто говорят, будто бы в глазах отражается «душа», лгут. Но я никогда не умел читать по глазам. А ответ на этот вопрос интересовал меня очень сильно.