Мне не дали взять собой в архив мои очки, с которыми я уже почти сросся в единое целое. В местах, где наличие постоянно работающей голокамеры считали неприемлемым, я, разумеется, закрывал объективы камер ярко-желтыми крышками, превращая их в обычный компьютер. Местами это решалось и не удаляемыми протоколами, которые бы делали это сами на основании мнения о допустимости подобного владельцами той территории, на которой находился человек в таких очках – но мой интерфейс не имел таких закладок.
Кореллия в этом вопросе была весьма прогрессивна, и улицы здешних городов, странным образом за многие тысячи лет так и не вытеснивших до конца с планеты леса и поля, были полны интерактивными описаниями и объектами дополненной реальности. И я уже начинал привыкать к этому удобству, в том числе и к тому, что мои очки давали краткую характеристику встречаемых мною людей и гуманоидов, не только помогая с непонятными проявлениями эмоций инопланетян, но и определяя, когда мои собеседники лгут или утаивают от меня информацию. Я всё-таки установил во встроенный искин необходимый для этого модуль. И тут же осознал, почему так модны у наёмников глухие маски.
Законы и традиции в отношении к подобным устройствам, а тем более к киборгизации чудовищно разнились от места к месту. И всегда стоило прочитать их, прежде чем наносить каким-нибудь экзотам на их родине смертельное, несмываемое иначе, как кровью, оскорбление, направляя в их лица голокамеру.
Тотальная публичность одних планет, напоминавших цифровые термитники, управляемые всеобъемлющими социальными сетями, сменялась столь же неприятными местами с законами, грозящими долгим тюремным сроком даже за обычный диктофон, спрятанный в кармане. Однако правительства таких мест, как правило, сами не стеснялись пользоваться всем арсеналом Большого брата, устанавливая практически тоталитарный контроль над своими жителями. Были и территории цифрового анархизма, вроде Аркании, Нар-Шадаа или той же Кореллии.
Но в большинстве миров, в том числе и на Корусанте, эти вопросы решались просто – тотальным лицензированием любой цифровой техники. Установкой бэкдоров и ограничений, в своём желании исключить саму возможность её неправомочного применения. Учитывая, какие широкие возможности давало умелое и неконтролируемое использование дистанционно управляемой робототехники, понять обеспокоенность правительств было легко. О покупке ДПЛА карманного класса без соответствующей лицензии и речи не шло. Тем более, массивного репульсорного аналога коптера. К недопустимым для граждан Корусанта технологиям относились и мои очки – боевой интерфейс дозволялось носить только работникам спецслужб и силовых ведомств.
Здесь же я столкнулся со строго охраняемыми секретами и оставил всё электронное перед входом в хранилище знаний.
Мне по распоряжению великого магистра дали доступ к личным делам – очень старым, покрытым вековой пылью, но и они позволяли сделать любопытные выводы. Дела падших джедаев, да и всех тех, кто, разочаровавшись в Ордене, сделал из него ноги. И случаи эти были далеко не единичны – их были сотни. Тысячи, если углубиться в давно прошедшие времена. Кроме того, дела эти были местными, а не всего старого, ещё условно единого Ордена. А если и относились к другой юрисдикции, то были очень старыми.
Первым же делом я обратил внимание на то, как и кем велись эти записи. В Ордене тогда царил относительный бардак, а на целибат или какие-то ограничения половой жизни не было и намека. Семейные драмы, преступления на почве любовной страсти и даже участие в крупных войнах по личным причинам не были редкостью. Весело у них было.
И хотя встреча Силы с этой сферой жизни зачастую и приводила к самым неприятным последствиям, дальше рекомендаций о недопустимости привязанностей никто не шёл. При этом остальные стандарты Ордена и тогда были высоки, и вылететь из него было очень легко, что происходило достаточно часто. Местные советы джедаев были очень суровы к членам Ордена – если джедай вел неподобающе не как незаинтересованный посредник или помощник, он быстро лишался своего звания.
Это имело и юридический смысл – Орден был официальным субъектом Республики с набором привилегий и обязательств, полученным ещё во времена давние, почти мифическую эпоху основания Республики. И потому преступления джедаев вполне официально судились самими джедаями в соответствии с их традициями. Одна из множеств привилегий Ордена. Строго прописанных обязательств же как таковых у него было мало. Орден не обязывали – его просили. Главным из прописанных строгих обязательств была защита Республики от Темной стороны и её последователей, а также невмешательство в политику Республики свыше оговоренных возможностей. Орден имел представительство в Сенате, обладал законодательной инициативой и мог созывать чрезвычайное заседание Сената, но на том его политические возможности заканчивались. Сенат при этом никогда не недооценивал возможности Ордена и позволял ему широкую автономию и свободу действия в том, что касалось Силы.