Члены Кореллианского же ордена обладали особым правовым статусом только в своём секторе, становясь обычными гражданами за его пределами. Поэтому и договор с великим магистром с трудом мог защитить меня от чего-либо за пределами власти Коронета, но и я в свою очередь мог там мало их опасаться. С другой стороны, пока между этими ренегатами – «меньшевиками» и, соответственно, «большевиками» – были договора о невмешательстве, и статус донатора был бы мне невероятно полезен.
Изгнанный же из (центрального) Ордена джедай не просто лишался своего рыцарского звания – он становился таким же гражданином мира, как и я сейчас. Отчасти это развязывало ему руки – теперь Орден не мог указывать ему, что и как делать, но в тот же миг он терял и все привилегии, в том числе и на ношение светового меча. Разумеется, там, где ношение оружия строго контролировалось.
Покидали его и сами. Иногда возвращались – вообще граница Ордена была очень условна, и проницаема в обоих направлениях. Но за покинувшими Орден следили внимательно, хотя тому и мешала децентрализация, скорее даже раздробленность Ордена, редко действовавшего как единое целое. Если только в Республику с самыми гнусными намерениями не вторгался флот краснорожих ситов.
Сам же я, взяв сотню совершенно случайных дел, подсчитал процент тех, кто, покинув Орден, встал на скользкую, хотя и интересную преступную тропу. Процент превышал средний общереспубликанский показатель для населения – архив исправно выдавал любые статистические данные за любую эпоху и год, какие бы мне ни захотелось получить. Однако данные об Ордене я согласовывал с моим куратором от архива, у которого была строгая инструкция, что мне предоставлять, а что нет, если мне захочется узнать что-либо за пределами уровня допуска, меньшего даже чем у юнлинга.
И потому за обладателями «сверхъестественных[3]» способностей, к тому же потенциально опасных для самих их обладателей, следили. Обязанность эту Республика отдавала на откуп джедаям. Поэтому, находясь в республиканском пространстве, мне не оставалось ничего, кроме как всё время опасаться их внимания. Донатор... Нет, всерьез я не собирался исполнять требования магистра – но, пока играть по правилам мне было выгодно, я был не прочь изображать законопослушного члена общества, держащегося подальше от Темной стороны и ситского наследия. Пока – я всегда могу передумать.
Политики разумно опасались как «суперзлодеев», так и «супергероев» и, найдя идейного козла отпущения, взвалили на него задачу следить как за первыми, так и за вторыми. И следили они за этим хорошо. Для меня было очевидным, что, с учётом количества данных на каждого джедая и общего количества статистических данных, собранных за столетия, провести корреляционный анализ в отношении любого ренегата нетрудно. И предсказать тем самым с той или иной вероятностью поведение джедая, покинувшего Орден, не представляло сложности. Безо всякой Силы. Так что иллюзия безнаказанности, как правило, была только иллюзией.
Ради интереса выставив число джедаев, находящихся в браке, и число холостяков и одиноких женщин, я разбил их на группы в соответствии с их положением в Ордене. Результат был неудивителен – чем выше было звание джедая, тем с меньшей вероятностью он посвящал часть своей жизни родным и близким. Или наоборот, но корреляция была заметной. Затем аппроксимировал зависимость, выразил коэффициенты и посмотрел, как они менялись с течением столетий. Вывод тоже был очевиден – то, к чему пришел Орден, было окончанием закономерного процесса и Экзар Кун с прочей кодлой – значимый повод, но никак не причина.
Что-то в Ордене менялось. Но какое мне дело до этих ущербных, отказавшихся от поиска самости существ? Ничего кроме стайных инстинктов.
Хотя, само собой разумеется, я не смог преодолеть своё любопытство и, кажется, нашел причину. Скорость расширения Республики и включения в её состав новых миров напрямую коррелировала с происходящим. Затем я вывел средний возраст вербуемых в Орден на протяжении шестиста лет и получил закономерное его падение. Мир, уже включенный в Республику, в большей мере поставлял Ордену младенцев, из которых бескорыстные фанатики получались лучше, и в меньшей – зрелых, совершеннолетних одарённых, по собственным убеждениям решивших вступить в Орден.