Но сейчас, похоже, надо было подняться над самим собой, иначе это избиение будет продолжаться вечно.
– Интересный прутик, – указал я на меч Икрита я, чтобы потянуть время. – Мне показалось, или в нём репульсор?
– Так и есть, – сказал Бода. – Световой меч имеет свойство тормозить сам себя. И надо прилагать усилия, чтобы он продолжал своё движение. Не такое большое, как некоторые любят преувеличивать, но усилие. Зато в свою очередь легко изменять направление удара. Поэтому, привыкнув к световому мечу, очень трудно использовать тяжелые инертные мечи, вроде твоего. И наоборот. Вдобавок встретившиеся дуги двух световых мечей с огромной силой отталкиваются друг от друга. А если уж джедаи сумели войти в клинч, из него так просто не выбраться. Для имитации этих сложных эффектов и нужен репульсор.
– Занятно, – сказал я, изучая в это время своего противника. – Вот почему движения такие дерганые.
Этот прутик позволял тщедушному, но гимнастически развитому и выносливому падавану легко брать надо мной верх. Он, как и шпага, был «холодным огнестрелом», одинаково эффективным вне зависимости от телосложения. Будучи однажды проткнутым рапирой, я потратил немало времени на частные уроки фехтования и познал самые основы владения этим изящным, весьма импонирующим мне оружием. Но я ясно осознавал, что в хорошей сече рапира уступит мечу при условии, если ты носишь тяжелые доспехи, и потому носил оружие более эффективное, хотя и менее цивилизованное. Против брони нужна сила удара, а не только скорость. Но вот со световым мечом…
Поняв это, я почти сразу сменил тактику – тщательный контроль дистанции, расчет и грамотная техника, разумеется, сопутствовали любой манере фехтования, но сейчас я держал тяжелый, хотя и не для моих рук меч, как рапиру[6].
Я уже проделывал как-то такой фокус и со своим мечом, под руководством мастера, дававшего мне платные уроки. Человек, который пытается рубить или резать менее поворотливым рубящим оружием, очень быстро натыкается на хорошо просчитанный, точный укол длинной, более «дальнобойной» рапиры. Что делает её очень удобным оружием в руках уравновешенного бойца. Это неизбежно, но только если твой противник не носит доспехи. Тогда я и отложил в памяти такую тактику, подходящую против не прикрытого бронёй противника. Длинным мечом можно не только рубить, отказавшись от лаконичных и стремительных выпадов, но и вполне успешно колоть.
Сейчас я держал дистанцию – наши с Икритом клинки были направлены в лицо друг другу. Я поедал его взглядом, уже ведя битву в будущем ещё до того, как она стартовала в настоящем. И каждый из нас не хотел начинать боя до тех пор, пока не нащупает в будущем контуры своей победы для настоящего.
Я совершил известную ошибку неопытного фехтовальщика, но вполне намеренно. Когда Икрит атаковал, я атаковал также, смачно плюнув на защиту. Сделал бездумный выпад, не задумываясь о последствиях, как это делают танцоры со спортивными шпагами олимпийского образца. Дай им реальное оружие, и эти недоделанные дуэлянты, стремящиеся только нанести удар противнику первыми, попросту заколют друг друга и истекут в обнимку кровью. Победителя не будет – будет флэш-моб на кладбище.
Падаван отпрыгнул – он вовремя предсказал последствия своего удара и, не пытаясь даже превратить начавшееся было движение в защиту, ушел в сторону. Немного неловко, чем я незамедлительно воспользовался, нанеся страшный рубящий удар, который так и не достиг цели – Икрит подпрыгнул, пропуская удар, и перелетел надо мной, оказавшись прямо за спиной, затем обозначил колющий удар.
Выходит, он предсказал мой удар, а я, сбившись с настроя, не смог учесть его «первое отражение» предсказания в первом же шаге. Реван бы посмеялся над тем, насколько плохо я владел прорицанием непосредственно в бою. Сколько я ни твердил себе, что разницы с картами нет, но это не помогало. Выбирая колоду для пазаака или делая ход в каком-нибудь подобии шахмат, я видел несколько, а то и десяток оказывающих взаимное влияние последовательных ходов с учетом этого «я знаю, что ты знаешь, что я знаю…». Но стоило чему-либо начать угрожать моей жизни, и я терялся, у меня не получалось сконцентрироваться на будущем. Тем более с оружием в руках.
– Зачем? – нарушил тишину падаван. Явно не понимая, для чего я пошел на смертельный риск.
– Твой первый удар лишил бы меня способности перемещаться или отправил бы в госпиталь. Он не был смертелен. Мой был таковым… и потому ты проиграл бы! – пояснил я, вновь становясь в позицию. – Не играй в благородство, любая твоя попытка нанести не смертельный удар, а, к примеру, обезоруживающий по рукам закончится тем, что я направлю свой меч в твоё сердце или печень. И шею.