– Сверхновые – весьма бесцеремонные штучки, – заметил я.
– Вроде того. Но, как оказалось, мир этот раньше не только имел жизнь, но и служил пристанищем разумной и очень деятельной формы жизни. Тот кубаз нашел там всё ещё стоящие города, огромные невиданные им доселе сооружения, чье назначение он так и не смог понять, обелиски и башни, возвышающиеся подобно рукотворным скалам. И, может статься, такие же древние, как и сами каменные пики того мира. И ни одного сигнала. Датчики жизненных форм тоже ничего не зафиксировали. Мертвый мир! – почему-то радостно заявил Травер.
– Это мне уже не нравится, – сказал Кейн, суеверно делая какой-то быстрый жест пальцами.
– Это потому что ты не видел цены, за которые продаются артефакты древних цивилизаций! – воскликнул Травер. – Представь, сколько могут стоить любые предметы искусства, если создавший их вид уже исчез? Даже самые на вид примитивные! Думаешь, контрабандисты на Коррибане песком торгуют? Даже кусок камня с парой строчек ситских закорючек стоит бешеных денег.
– А что было дальше? – спросил я. Ивендо курил – он явно слышал эту тёмную историю и раньше.
– С трудом, но ему повезло вырваться оттуда, пройдя по обращенным координатам. Он сделал до того съемку планеты с орбиты и решил толкнуть кому-нибудь эту информацию. Нашёл археологов, ну, не из тех, кто работает официально, разумеется, и озадачил их.
– И что они ему сказали?
– Что этот мир не нанесен ни на одну карту, кроме как на звёздную в самых обычных координатах, и уж тем более никогда раньше никем не посещался.
– Безымянная точка в бесконечном море пустоты, – тихо произнес Ивендо. – И нужно ли ей имя? Пустоте не нужны имена.
Все оглянулись на лейтенанта, но тот вновь замолчал, погрузившись в свой объятый синим туманом микрокосм. Я еще посмотрел на Кейна, пившего лум – алкогольный коктейль с огромным количеством препаратов, снижавших воздействие алкоголя на человеческий организм. Некоторые идиоты утверждали, что его можно пить, не опасаясь за своё здоровье. В действительности то, что курил Ивендо, было «безопаснее». Чистейшее действующее вещество, употребляемое лейтенантом, в длительном плане вызывало лишь зависимость без других нежелательных эффектов. И грозило потому известными проблемами с психикой. Забавно, но практически одобренный обществом алкоголь был не менее, если не более опасен – по комплексному воздействию как на самих алкоголиков, так и на само алкоголизированное общество.
При этом Ивендо не скрывал того, что он наркоман, нисколько того не стесняясь, Кейн же, пристрастившийся к дорогому луму, это отрицал. Зависимость обоих не вызывала особых беспокойств, но лишь до тех пор пока у Ивендо была его доза. А Кейн мог сходить в кантину – ведь в его контракте не было индульгенции на пьянство на борту корабля.
– Думаю, его уже разграбили, – заключил Кейн, – раз об этом стало кому-то известно.
– Не тут-то было, – возразил Травер. – Несмотря на данные о том злополучном или удачном, как угодно, прыжке, проложить туда маршрут ещё раз не вышло. Гиперпространство в том секторе напоминает запутанный лабиринт, полный ловушек – разведанные и надёжные пути обходят его стороной. Поэтому к той звезде, по мнению всех навигаторов, никак не пробиться. Она отрезана.
– Заблокированный сектор? – спросил я. У космолётчиков ходили самые фантастичные байки про такие места. Хотя, если бы там кто-то и бывал по-настоящему, то их никто бы так и не называл. Поэтому всерьёз к этим исполненным суеверного ужаса историям я не относился.
– Он самый, – кивнул капитан.
– Бывает, – подтвердил я. – Нехватка данных, большие погрешности определения координат самого маршрута, он же все-таки не линия, а размазанный канал вероятности. Переменные свойства гиперпространства за пределами действия сканеров из начальной точки прыжка. Да и во время прыжка, как прямого, так и обратного мог случиться гиперпространственный шторм или локальный катаклизм. Такое раз в тысячу лет случается – но и этого исключать нельзя.
– А что мешало пойти с этим маршрутом в официальные органы? Там бы организовали прокладку маршрута по всей науке, с этими всеми «переменными свойствами». Могли даже дроидизированные путепрокладчики использовать – Сенат же снял с них вето. В чём загвоздка? – спросил Кейн.
– Нежелание делиться с Республикой. Подумай, сколько бы за этот маршрут отвалили официальные власти? Они ведь тоже делиться не любят! – ответил Травер. – Вдобавок, следующие несколько экспедиций, что на свой страх и риск туда отправились, так и не вернулись обратно.