– Мне это не нравится ещё сильнее, – сказал Кейн.
– Звучит загадочно, – сказал я мечтательно. – Разумеется, всё неведомое пугает. Можно закутаться в теплое одеялко и никуда не стремиться, довольствуясь близким. Мы ведь, как известно, живем на тихом острове невежества посреди черного моря бесконечности; но это не означает, что нам нельзя выходить за его пределы.
– Я лучше останусь на этом «острове», – сказал Кейн. – зачем мне рисковать своей шкурой ради хатт знает чего?
– Это разумная предосторожность, – сказала Нейла.
– Это слишком по-человечески, – сказал я осуждающе.
Наблюдающий за нами из-за клубов пара Ивендо злорадно улыбнулся.
– Что там было дальше? – нетерпеливо спросил Кейн.
– Я хотел было найти того кубаза, но кто-то решил, что он недостаточно честен. Поэтому его нет больше с нами, – ответил капитан.
– Надо же ему было сдохнуть так не вовремя! – продребезжал Ивендо. – И что маршрут? – с надеждой в голосе спросил он.
– С большим трудом я выяснил, что его выкупил один коллекционер диковин, – ответил Травер.
– Что значит выкупил? Неужели он записал его на пачке фримси? – подивился я.
– Они заключили договор о передаче конфиденциальной информации, – объяснил мне Травер. – Такие вещи нарушать опасно. Особенно учитывая личность этого покупателя.
Я сник. То, как в Галактике устроено хранение, передача и что ещё там делают с информацией, меня всегда поражало. Как правило, всё сводилось к двум крайностям – неконтролируемому информационному хаосу и жесткому копирайту с непробиваемым шифрованием. Последнее зачастую шло на пользу только самым узким кругам лиц, а вся прочая галактика от этого только страдала. Вплоть до того, что большая часть конструкторской документации была зашифрована так, что открыть её можно было только получив специальный ключ, работающий в паре с цифровой подписью, удостоверяющей личность. Или ещё с чем-нибудь корпоративным. И всё это, разумеется, на рабочих станциях, имеющих специальную лицензию.
Именно поэтому инженерная археология была популярным видом деятельности. Только найти оригинальные чертежи морально устаревших технических устройств стоило кубометров пота и крови, найти же что-то по настоящему древнее было ещё сложнее. А ведь потом их ещё было нужно открыть…
Вдобавок тут было трудно найти станок, выпущенный официально и при этом не имеющий закладок в чипах и не подключаемый почти в обязательном порядке к голонету для контроля характера его использования. Ни перепродать, ни переместить, ни перепрофилировать без разрешения. Средневековая цеховщина какая-то.
– Так-так, становится всё интереснее, – всплеснул руками Кейн. – Он влиятельный хатт? Гурман-коликоид? Или шишка из Обмена?
– Ты же знаешь, я не имею с ними дел, хотя это и трудно в нашем кругу… Он арканианец. Богатый коллекционер всяких диковин. Истинный же род его деятельности мне выяснить так и не удалось.
– Да похер, чем он занимается! Иметь дела с арканианцами – это как срать на людной улице, – взорвался Кейн. – Я унижаться не буду.
– Поэтому я и не предлагаю вести с ним переговоры тебе, – сказал Травер. – Я не знаю, всегда ли арканианцы были видом с поразительно гибкой совестью и одновременно с болезненным самолюбием, или это злокачественные последствия их опытов с собственным генотипом, но у нас нет выбора. Если мы все же решимся узнать, как добраться до той планеты, нам придется с ним встретиться.
– И то, и другое, – сказал я, имея в виду арканиан. – Они, конечно, «жертвы» искусственного отбора….
– Еще пожалей их, – перебил меня Кейн. – Охуенно разумно оправдывать тех, кто называет тебя генетическим мусором, У них же нет души. А ты знаешь, как они относятся к своим собственным детям?
– Но это хорошо иллюстрирует то, к чему можно прийти, проводя коррекцию потомков по критерию их максимальной успешности в обществе, не имея изначально никаких нравственных ориентиров – сказал я. – Любопытное общество и нравы в нём примечательные…
Чем отличаются арканианцы от людей? – начал я вспоминать всё то, что знал о них. – У них четыре пальца на руке против наших пяти, причём ладонь не приспособлена к физическому труду. Светлые, почти белые волосы и такие же глаза, кажущиеся сплошным белком. Отталкивающее для многих зрелище.
Тот, кто ответит так – ничего о них не знает. Главные отличия заключаются вовсе не во внешнем виде.
В отличие от тех же пресловутых слизедышащих, арканианцы так и не создали никакой империи и не покорили своей воле тысячи миров. Арканианцы тоже жили долго, хотя и меньше чем хатты, обладали крайне развитым интеллектом и в той же мере что и хатты считали прочих разумных животными, освоившими речь по чистой случайности. Хотя, учитывая процент лиц недалеких, они в большинстве своих суждений были правы согласно простой теории вероятности.