Они были эгоистичны, но достаточно разумны, чтобы построить некое подобие общества, где можно было бы сосуществовать, при этом как можно реже вмешиваясь в чужие дела и ожидая того же от окружающих. Лишенное сострадания общество хитрых приспособленцев.
Рабовладельческая же империя хаттов, построенная на верности одних и на рабском смирении со своей участью других, несомненно, впечатляла. Как и то, что правили они, вручив оружие в руки своих прислужников. Хатты не скрывали, что создали её под себя и для себя, а все прочие короткоживущие виды – их слуги или рабы… хотя в хаттезе было только одно слово из этих двух. Но это работало и работало настолько хорошо, что хатты, как вид за тысячи лет правления позволили себе деградировать, наслаждаясь своим удобным положением. Настолько, что редко могли сползти с него самостоятельно, обычно подолгу и прочно занимая это «новое положение» всей своей бесформенной тушей. Во всяком случае, представить себе хатта-воина, покоряющего очередной мир, сидящего в рубке боевого звездолета или, что звучит безумнее, с бластером или копьем наперевес, закованным при этом в броню, сейчас можно было со скрипом. Слишком велика в них доля жира.
Арканианцы напротив всё время совершенствовали себя, полностью подчинив своей воле эволюцию своего вида и значительно её ускорив. Не брезговали они и прошиваться нейроимплантами и биочипами, поднимая и без того немалые умственные возможности до высот небывалых. Добавьте в коктейль ксенофобию и немало фобии социальной, замешайте с достаточно сложной и развитой собственной культурой и получите вид-домосед, чьих представителей редко встретишь за пределами родного мира, столь же холодного, как и их чувства к чужакам. И друг к другу; так-то.
Про Арканию было известно и то, что это чистый, красивый мир, в котором царит порядок и справедливость. Впрочем, это было так же верно как и то, что у них четыре пальца и белый цвет волос. Подобное положение держалось на врожденном благоразумии и неотвратимости наказания. Тестировать достижения биоинженерии и генной механики на ком-то же нужно?
Известно, что они не воинственны. Вовсе не из миролюбия, а из нежелания рисковать своей жизнью и развитого индивидуализма, благодаря которому никто из них не собирается вступать в какую-нибудь там армию.
Рабами они торговали редко. Брезговали. Хотя встречались среди них и представители этого рода деятельности. Как и пираты или убийцы. Осуждению их на родине не подвергали.
Аркания находилась в сложных отношениях с Республикой. Официально, будучи её частью, она имела весьма широкую автономию и Республика не вмешивалась в её дела. Это имело свою цену - от них ожидали уважения к другим видам и их представлениям об этичном в науке. К примеру, требовали придерживаться всеобщего отношения к искусственным интеллектам. Работало это из рук вон плохо.
За пределами своей родины Аркании её сыны и дочери имели крайне дурную репутацию, поскольку проявлять оное уважение к чужакам и их мирам они не собирались. Нацисты бы одобрили подобный подход к унтерменшам. Неудивительно, что Кейн сам, будучи ксенофобом, терпеть их на дух не мог.
– Никто не хочет общаться с арканианцами, – сказала Нейла, – ровно до тех пор, пока не возникнет необходимость получить самое лучшее медицинское обслуживание в Галактике, решить какую-нибудь уникальную генетическую проблему или сделать эксклюзивную биомеханическую модификацию.
– Я прошиваться не намерен, – скривился Кейн. – Набивать свое тело электроникой – для неудачников и корпоративных рабов.
Я оглянулся на «прошитого» полностью Ивендо. Хотя нейронных конструкций и биочипов с обратными связями он и не имел, по одному из критериев – невозможности продолжать свою жизнедеятельность без работы киберимплантов – его можно было считать киборгом. Но он не обладал ещё одной сигнальной системой, как настоящие киборги согласно здешним уложениям. Обратной связью с мозгом и сверхпроводящими или оптотронными каналами ввода информации, а не только её вывода, он оснащён не был. Его имплантаты заменяли функции живых органов, и лишь в малой степени дополняли их.
– Учитывая, сколько такая роскошь стоит, это удивительно обеспеченные неудачники, – не согласился я.
– Тот, кто больше общается с офисным и промышленном оборудованием, чем с людьми, как бы он ни был зажиточен – неудачник, – уверенно сказал Кейн.