Вернувшись в трюм, я стал нагревать этим пламенем кусок платины. Но через некоторое время устал, а попытка разжечь его сильнее, влить в него больше Силы едва не вызвала новые ожоги. После этих грубых опытов я уселся медитировать. Возможно, это и было странно, но то, как это делается, я знал и безо всяких голокронов. Пусть и самые основы. Делал я это, по сути, и раньше, погружаясь в другие манипуляции силой, или отстраняясь от окружающего мира, пусть и неловко, отвлекаясь на беспокоящие мысли и окружающие меня объекты и субъекты. Теперь я собирался медитировать, сосредоточившись из всех своих ощущений на одном-единственном – пламени. Без наставника, правильного настроя это могло быть не только бесполезно, но и вредно, но едва ли могло быть опаснее, чем само неконтролируемое пламя.
Спустя полчаса. Начав с дыхательного упражнения и перейдя на главный объект медитации, я сумел осознанно изменить характер этого огонька из ниоткуда – он становился чуть призрачнее или ярче, на треть короче или выше вместе с точными движениями мысли. И не обжигал ладонь, но лишь до тех пор, пока я не терял над ним контроля.
Взяв немного ветоши и смочив в горючей жидкости – за неимением столь необходимой свечи - я положил её на керамическую подложку. Отодвинув её в сторону, я попробовал поджечь ветошь. Но ничего у меня не вышло – пришлось придвинуть её почти в упор, и лишь на расстоянии сантиметров в двадцать от раскрытой ладони я с десятой попытки сумел-таки зажечь кусочек промасленной ткани – и он быстро превратился в золу, наполнив трюм вонью.
Затем прицепил термопару к куску металла и стал его нагревать – ведь суть явления та же. Чем дальше от меня находился брусок, тем с меньшим шансом у меня это получалось. Никакой зависимости количества подведенного тепла от расстояния я так и не заметил – либо у меня получалось, либо совсем нет. Спустя некоторое число опытов я заметил, что у меня получается нагревать металл всё проще и проще, и дальность, с которой это получается, всё время росла. Крохотный кусочек металла по моему желанию начинал светиться красным калением, едва заметным в приглушенном освещении трюма.
Сменив «мишень», я осознал, что на новый предмет этот опыт никак не распространяется. Всмотревшись через Силу, я понял, что многократно разогретый Силой предмет нёс в себе нечто новое, отличающее его от всех прочих. Он помнил пламя. Отщипнув от него крохотную стружку, я научился нагревать её практически с неограниченного расстояния, получалось у меня это даже из своей каюты – показуметр бесстрастно фиксировал относительно высокое напряжение на термопаре, соединенной с металлической щепкой.
Окрыленный результатом, я закончил сборку незавершенной рукояти штык-ножа. В ней теперь содержался барадий в термостатированном контейнере, но он был перемешан с инертной средой так, чтобы сканеры не могли определить содержимое ножа. Добавлять взрыватель я до этого опасался – искины сканеров безопасности не обратят внимание на среду, ничем не отличающуюся от обычного пластика, но семантическую связь между чем-то способным, пусть и с невероятно малой вероятностью, быть замаскированной взрывчаткой и чем-то, также способным быть замаскированным взрывателем, определят на раз. Ассоциативные связи у искинов развиты зачастую лучше, чем у людей.
Контейнер с барадием, вписанный в обводы пластиковой рукояти, уже отлежался в вакуумной камере, а также в химически активной среде – чтобы молекулы взрывчатки не попали случайно в какой-нибудь газоанализатор. Теперь сверху его лег тонкий слой натренированного мгновенно раскаляться метала, и замаскированная граната приняла завершённые очертания. Был и слабенький виброгенератор для отвода глаз.
Мы, не желая попасть в аварию, не успев отвернуть с чужой трассы, вынырнули из гиперпространства далеко от геостационарной орбиты Шаддаа, плотно засеянной космическим мусором, станциями и кораблями жмотов, не нашедших денег для охраняемой стоянки. За что, кстати, можно было и поплатиться. И тем более мы сторонились точек Лагранжа системы Нал-Хатта – Нар-Шаддаа, где скопилось просто чудовищное количество крупного мусора.
Глянув на часы, я по привычке прошел относительно просторную рубку – из неё всегда был просто отличный обзор на перекрученные скопления черных коробок, местами выглядывающие из желтого тумана, окутавшего Нар-Шаддаа.