Не то чтобы этот хор нельзя было уловить в других городах и на иных планетах – они были вездесущи, но здесь они чувствовались куда острее, чем в каком бы то ни было другом месте.
Одновременно с тем город был заполнен миллиардами глухих к Силе существ, не замечающих этой какофонии внутренних шепотков, сливающихся в единый белый шум Нар-Шаддаа, непрерывно транслируемый в Силу. Я понятия не имел, обладало ли это каким-то значением, влияло ли на что-то, или принимало форму гула мириада разумов лишь в моём восприятии, отражаясь в кривых зеркалах моих представлений о чувствах и смыслах. Но Шаддаа впечатляла не меньше, чем Корусант.
Это чувство в Силе было одной из множества причин, по которым я никогда бы добровольно не согласился жить здесь, если бы только не стремился затеряться в этом безумном бормотании, залечь на самое дно Нар-Шаддаа. Ибо прятаться тут очень удобно, ведь все эти голокамеры и сканеры – частные, и не объединены ни в какие сети, а единой полиции тем более не существует.
Расходясь с вооруженными прохожими, шагая мимо кафэшек, кантин и прочих досуговых заведений, откуда лилась музыка или выглядывали экзотичные ночные бабочки, завезённые со всех краёв Галактики, проходя мимо грязных ночлежек и магазинов, трудно было понять, что это самый криминальный город в Галактике. Но, стоило только забыть об этом, и город сам бы напомнил о своей истиной сути. Но мы ни на миг не выказывали слабости, и шакалы обходили нас стороной – слишком хорошо мы были снаряжены.
Дойдя до специального офиса, мы, наконец, «взяли в аренду» аэроспидер. Попросту выплатив его полную стоимость, пусть и имея возможность сдать его обратно почти за полную сумму. Никаких договоров мы, само собой, не заключали, а рассчитались наличными – хаттскими деньгами. Более того, вернуть этот спидер обратно мог любой, и в любом же состоянии, только получив за него меньшую сумму. Судьба предыдущих владельцев, снявших эти пепелацы «в аренду», никого не интересовала. Автоматическое же такси здесь почему-то не было распространено. Верно, сказывался дефицит доверия.
Пошарив по салону Силой, я нашёл крошечную пассивную камеру, спрятавшуюся за зеркальной панелью. В отличие от времяпролетной голокамеры она не имела подсветки и этим себя не выдавала, но это не спасло её – затушенная моей волей, она навсегда вышла из строя. Затем, сверив маршрут, проложенный навигатором с предложенным самим летающим автомобилем, я немного успокоился.
– Грёбанный автопилот! – стукнул Ивендо кулаком по приборной панели.
– Это неизбежное зло, – сказал я.
– Ненавижу летать на спидерах по Нар-Шаддаа, – посетовал капитан, захлопывая со второго раза открывающуюся вверх дверь. – Надо было взять с собой свой собственный. Не доверяю я этому барахлу…
Воздушные линии требовали высокой согласованности движений и скорости реакции, потому спидер управлялся автопилотом, а конкретно этот ещё и не отключаемым. Доверять же чужой автоматике я не мог. Не имея возможности управлять спидером вручную, я понимал, что альтернатив нет, но, будучи полностью лишенным этой возможности, я чувствовал себя некомфортно. Капитан также не был исключением. На иной планете, где эта роботизация только способствовала практически безаварийному движению на воздушных линиях, я был бы всецело за неё. Но здесь, на Шаддаа, это ещё один канал уязвимости. Как нацеленный в грудь бластер, за спуск которого может дёрнуть почти любой желающий. И ведь не увернешься! Здесь, как нигде в другом месте, моя паранойя брала надо мной верх без единого ответного выстрела. То, что аэроспидер постоянно отсылал в дорожную сеть свое положение, скорость и все данные объективного контроля, лишь разжигало её сильнее. Обостряя эти же чувства и в Силе.
Добравшись до договоренной с арканианцем площадки, мы оставили спидер на охраняемой площадке – дежурить в нём остались Ивендо с Кейном. В случае чего они всегда могли улететь при первой опасности или наоборот – забрать нас с любого уровня и места Шаддаа. Необходимая предосторожность.
Затем пошли по слабоосвещенному коридору. Если бы с нами был Кейн – он бы ещё и подмечал все места, удобные для организации засады. Но сегодня это делал я, отчаянно ища Силой угрозу своей жизни.
Пролетая мимо чёрных, освещающих самих себя могучих строений, бродя по их этажам, спускаясь и подымаясь на турболифтах, я не мог не восхищаться их устройством: Коробки были совершенны – идеал конструктивизма. Спроектированные по царящему здесь принципу необходимости и достаточности. Ибо любые необоснованные затраты, украшательство и альтруизм не приведут строителей ни к чему хорошему.