– Немного, – склонил я голову на бок.
– Успокойтесь. У меня нет намерения устраивать потасовку, – сказал Травер. – Я постараюсь убедить их передать предмет мне. Если у меня не получится, мы мирно покинем их номер и откажемся от этой затеи.
– Да-да, так оно и будет… прямо какой-то глас рассудка, – в наушниках раздался голос Ивендо. Пилот всегда был на связи. – С тобой становится невозможно вести дела, такое ощущение, что ты живешь в реальном мире.
– Не все, как ты возвращаются в него только тогда, когда заканчиваются запасы дури, – сказал Кейн.
– Дурь тут ни при чем, – сказал я. – Мне, к примеру, она и не нужна, чтобы осознавать абсурдность происходящего.
– Ни хера не вижу здесь абсурдного, – прогудел Кейн.
– Одни проходимцы собираются убедить вернуть украденное другими у одного сомнительного коллекционера и отнюдь не из альтруистичных соображений. Причем, заметь, он подбирает на это дело не профессиональных наемников и не обращается в местные коллегии. Теперь учтем характер нанимателя и то, что он очень не хочет, чтобы его имя было связано с этой штуковиной. И никто, повторяюсь, никто ни разу не сказал, что в этом есть нечто подозрительное. И тут мне говорят о каком-то реальном мире. Вы серьёзно? – удивился я.
– Это выглядит действительно странно, но только если не знать, как мыслят арканианцы и как функционируют на Аркании правоохранительные органы, – сказал Ивендо.
– Действительно. Как? – спросил я его по комлинку.
– Как частная организация, требующая страховых взносов. Чем более ты крупная шишка и чем больше у тебя собственности, тем выше взносы. А если за твою голову награда, то и цена соответствующая.
– То есть копы стригут деньги, как они это и всегда делают, но только официально? – восхитился подобной рациональности Кейн.
– Именно так, – подтвердил Ивендо. – У них там все частное – и полиция не исключение. Вообще государство это такая корпорация, оказывающая всякие услуги своим гражданам.
– Звучит разумно, – сказал я, хотя сам давно уже не мог понять, где находится разумное, где безумное и самое главное – где между ними пролегает граница.
– Ага, если у тебя есть деньги, – хмыкнул Ивендо. – В противном случае если где-нибудь в Адаскаграде тебя ограбят и вскроют ножом, как консервную банку, хулиганов разыскивать будут тоже так же вяло, как и лечить по государственной страховке. Если повезет ещё выжить – вовсе не благодаря этой страховке.
– Еще один способ создать неравенство и продемонстрировать инородцам их место, – сказала Нейла. – В этом их слабость это их неистребимое позерство… И они очень не любят брать в руки оружие.
– Это тоже разумно. Убить же могут, – ухмыльнулся я, проверив, хорошо ли размыкаются кольца, удерживающие клинки.
Я постарался очистить голову от множества посторонних мыслей. Все они мешали сосредоточиться на главном – чувстве опасности. Сверхточный прибор – моя пятая точка отчего-то плохо работала, когда противоположная ей голова забита мыслями. Связь необычная, но функциональная. Трудно оценить угрозу от того, кого даже не знаешь, если одновременно думаешь о том, как оно - вносить страховые взносы за охрану правопорядка или о том, сколько же лет этому строению. Серый неизвестный мне композит стен был таким возможно не из-за окраски - эти стены мыли редко и никогда тщательно. Повсюду на них были нанесены граффити, часть из них поблекла, многие были закрашены, а поверх них были нанесены новые несчетные слои краски. В стенах пушечными портами виднелись лишь двери-гильотины, через равные промежутки отделявшие апартаменты от широкого коридора. Над ними крупными символами ауребеша были нанесены номера. Встречались также торговые автоматы, выглядевшие прочными и такими же элегантными, как железная дева, закусочные, распространявшие аппетитные запахи, и иные заведения. Немногочисленные прохожие обходили нас стороной в той же мере, в который избегали их и мы.
Но несколько из встреченных нами прохожих не стали избегать контакта. Травер замедлил шаг, чтобы не столкнуться лбами с инопланетчиками. Никто с ударением на «И». Плоские, покрытые грубой кожей лица, не способны к передаче эмоций. Во всяком случае, людям – слишком малоподвижной была их грубая шкура. И оружие, очень много оружия, предназначенного совсем не для самообороны. Один из бандитов сжимал в руках длинный силовой посох, пока не активированный и не окруженный по концам электрическим сиянием – удар его концом мог с лёгкостью раздробить мои доспехи и внутренности или, выставленный на минимальную мощность, оглушить. Дорогая и опасная вещь.