– Да идите же вы! – рявкнул я на Кейна, тащившего капитана, бычьим здоровьем явно не отличавшегося. Который раз он нас подводит!
Пока они продвигались к спидерам, я в секунду высадил всю «обойму» из своего обреза – пара предпоследних зарядов плазмы разорвала на части одного преследователя, чей щит не выдержал такого напора. Синяя кровь забрызгала стены и лица его товарищей. Я выходил далеко за пределы принятой тактики использования бластеров – такая мощь неизбежно должна быть грубой, как кувалда, и такой же неаккуратной, но я всаживал каждый заряд с точностью палача.
Казалось, само время замерло, пока летели заряды, наблюдаемые мной через голокамеру высунутого за угол бластера. Ещё один наёмник, человек, судя по всему, был выведен из игры – заряд плазмы вошел ровно напротив эмиттера поля – оно там, к сожалению ли, к счастью ли, неравномерно. Вспышка отбросила его в сторону, но я не смог разглядеть – прикончил я его, или его спасла броня. Да и некогда было присматриваться.
Закончив стрелять, я отшатнулся от рамки двери-шлюза, за которой укрывался. Той самой, в которую методично впивались свернутые в пространстве жгуты раскаленной до звездных температур материи, разбрызгивая во все стороны осколки и крохотные капли жидкого металла. Затем тяжело побежал, неловко догоняя капитана с Кейном. Стометровка в моем бронекомплекте на моей подводящей ноге – тяжелое испытание, но у меня был стимул, каким может похвастаться далеко не каждый олимпийский чемпион.
Я, едва не впечатавшись в Кейна, затормозил у самой двери, ведущей в проходную.
– Я уже думал, что тебя прикончили, – просипел он, стоя у края проходной с бластером наперевес – через неё туда-сюда летала плазма. И здесь нас, как оказалось, уже поджидали. Смена точки эвакуации помогла, но не до конца.
Дорогущие сканеры, предназначенные для того, чтобы гости этого термитника не пронесли чего нехорошего, уже оплавились, развороченные шальной плазмой. Впрочем, они уже скомпрометировали себя, не найдя пластизольной взрывчатой смеси в моем «ножике», поэтому мне было их ничуть не жаль.
– Хера там. – Я выглянул за край и сразу отшатнулся – вовремя, заряд плазмы совсем немного разминулся с моей головой. Но энергетический щит он всё равно задел, резко запахло хвоей – даже через маску, ведь озон она не фильтровала. Искры порождали аллотропную модификацию кислорода, но зная, с чем такой запах связан по-настоящему, бодрило это не по-детски.
– Либо нас замочат догоняющие, либо поджарят те, кто преградил нам путь! – проорал я, неловко перехватывая меч левой рукой – ладонь правой ещё была в эластичной повязке, и ей я мог только поддерживать, но не направлять оружие.
Кейн последовал моему примеру, капитан обреченно достал из ножен свой прямой меч, взяв наперевес бластер. Мы переглянулись с сержантом и, заорав, побежали на притаившихся за углом уродов, не обращая внимания на впивающуюся в щиты плазму. А я на острую боль в ноге. Первое преградившее мне путь существо напоминало искривленное насекомое, было непонятно даже где у него располагается голова. Но основы науки ксеноцида просты – наибольшая концентрация нервных волокон «волею» эволюции сгущается именно в той части организма, которая чаще оказывается спереди и встречается с препятствиями, едой или сексуальными партнерами.
Поэтому, я, отклонив в сторону широкий клинок, насаженный на длинную кривую рукоять, рассёк его верхнюю часть, и хрипящее существо упало, обрызгав меня своей темной лимфой. Сабля легла криво – и я просто расчленил урода надвое, вывалив наружу его отвратительные внутренности. Теперь ему больше не встретиться ни с каким партнёром!
Я отчаянно рубил наседающих противников, грубо вскрывая чужие панцири и разрывая гудящим бескаром мягкую, податливую плоть. Но это были лишь мгновения, пусть и едва не слившиеся с вечностью. Быстро развернувшись, я помог добить наседавших на Кейна с капитаном противников. Один из головорезов попытался было поджарить нас плазмой, отойдя в сторону – но я тут же снёс с его плеч голову; в потолок брызнули две пульсирующие струйки кровавого фонтанчика, обезглавленное туловище мешком упало на пол.
Еще один набросился на меня со спины, и я, едва не поскользнувшись в чьём-то дерьме, отскочил в сторону, в правой ладони хрустнуло, и рукоять меча осталась только в левой руке. Неловко отбив один удар, я едва не остался без оружия; ещё один удар тонкого клинка выбил искры из правого оплечья, но следующий легкий выпад я отвел в сторону наручем, самой толстой, бронированной его частью. Быстрые и легкие удары хороши… но не против полных лат. Удивление в глазах нападающего мигом сменилось безграничным ужасом, когда я неловко воткнул в его живот гудящий волнистый виброклинок, смешав его кровь с лимфой насекомого. Я потянул было меч обратно, но он застрял в волокнистой броне нападающего. Пытаясь освободить оружие из вопящего человека я налёг левой рукой на рукоять и повел клинок в сторону – с хрустом размолов его позвоночник и расколов тонкие ребра. Когда через разрез показалось сизое легкое, вопль утих – смерть снизошла до моего противника.