Закончив тяжкий труд и убедившись в герметичности, я нормализовал давление в отсеке и поднял поцарапанное забрало шлема. Круто – свежий воздух! Ещё не прогрелся, прохладный. Пусть и радиоактивный слегка, но бодрит.
– А Ивендо? Мы так и не достанем его оттуда? – спросила Нейла.
– Нет, мы не сможем этого сделать, – сказал я ей.
– Разве нельзя пройти через шлюз? – удивился Кейн.
– Вы меня не поняли, – я грустно склонил голову.
– А что мешает? – спросила Нейла.
– То, что Ивендо умер, – удивился я ещё раз. Люди не понимают таких очевидных фактов! А я всё еще не понимаю людей, и чем дольше это длится, тем нравится мне всё меньше.
– Но мы можем его вынести, – присоединился капитан.
– Нет, не можете, – ещё раз сказал я.
– Так в чем же дело? – спросил меня Кейн.
Я тяжело вздохнул.
– Он умер. Тело, которое носил Ивендо, вы вынести можете. Но лучше это сделать тогда, когда будет меньше сомнений в нашей герметичности.
– То, что он ушел из жизни, не позволяет так неуважительно к нему относиться, – сказал Кейн осуждающе. – Оставлять его там – это не по-людски.
– Ты говоришь это только потому, что тебя приучили считать, будто бы именно в этом и проявляется уважение. Я уважал Ивендо по-своему, но мои представления не связывают человека и его труп. Ходить который не умеет, – ответил я. – И думать тоже.
– Ты все время говоришь так, будто ты умнее всех окружающих. Возможно, ты просто насочинял разных глупостей, оторванных от реальности, и поверил в них из-за недостатка общения с людьми. Нормальные люди так себя не ведут. Так дико и оскорбительно, – ответил Кейн.
– Нормальный? Спасибо, но нет, конечно, – улыбнулся я. – Несомненно, я ненормальный. Но труп Ивендо всё-таки надо вернуть на Кореллию.
– А теперь я тебя совсем перестал понимать, – сказал капитан.
– Очевидно, что из всех вариантов того, что же можно сделать с его трупом, отправить его на родину, где с помпой из него сделают сердцевину для гиперпривода или репульсора – выбор наиболее эстетичный. Скорее всего, гиперпривода, учитывая все его достижения.
– Значит, эстетичнее? – вздернул бровь капитан.
– Да, представь себе, у меня на родине, когда возникает необходимость избавиться от трупа, его отвозят на еще свободный участок земли, замечу, что таких у нас еще множество, и там закапывают. Затем, чтобы ещё менее рационально использовать пространство, его обносят заборчиком. А до этого труп является важным элементом странного мистического ритуала. Зримым символом. Хотя человек – со всеми его мыслями, знаниями и желаниями – уже исчез, как исчезает информация с отформатированного чипа, раздробленного затем для надежности молотком.
Люди общаются с «духом умершего», или же просто показывают в некой социальной группе о том, что они все его любили и помнили, затем участвуют в ритуальном принятии наркотических веществ и общей трапезе. Как видно, непосредственно умершего это никак не касается, но напрямую касается лиц, с ним связанных. Или примазавшихся. Поэтому кореллианские погребальные обряды – это большой шаг вперед, – сказал я кисло.
Не стал я говорить о том, что и шикарный катафалк, везущий лакированный гроб, и разбитый постылый пазик, везущий деревянный ящик, обитый дешевой красной материей, с положенным сверху нелепо пошлым дешевым искусственным венком – это все та же ладья фараона, везущая человека в далекое путешествие в мир иной. Элемент путешествия – обязателен. Так проще смириться с утерей человека. Но если есть самообман – его необходимо уничтожать, даже если от этого станет нестерпимо больно. Иначе человек так и будет оставаться неспособной к самопознанию обезьяной.
– Традиция ничем не хуже прочих. Когда разумный уходит, мы должны проводить его, – сказал капитан. – Кроме того, есть причины вполне практические – нам будет лучше, если пилота официально признают умершим.
– Старику бы не понравилось, если бы про него стали говорить, что он «почил» или «оставил нас». Он бы сказал, что он умер. Или – что более честно – был убит в бою, – ответил я.
– Теперь мы должны уйти отсюда, – сказал капитан, открывая звездную карту этого субсектора.
– Куда? – спросил я. – Мне нужна конечная точка. Цель.