– Это единственная причина? – Нейла погладила звездчатый шрам на моей груди – след от рапиры.
– Нет, но остальное – управляющие мной предрассудки. Глупые, но пока необоримые. Я избавился уже от многих, но, увы – не ото всех.
– Значит, ты не можешь признать свободы за женщиной? Только парни могут гулять? Я с кем хочу, с тем и сплю!
– Нет, что ты. Я не покушаюсь ни на чью свободу. А вот что в действительности тому причиной? Не знаю…
Я не стал ей говорить, что я далеко не гедонист, а времени всегда так мало... Его беспрестанно втягивает в чёрную дыру, которая устроена так, что если дёргаться, то падение в сингулярность только ускоряется. И я не могу себе позволить быть увлеченным всем обыденным, всем «простым человеческим», таким привычным и желанным, но лишенным для меня всяческого смысла. И тратить излишне много времени на потакание инстинктам, в том числе и половым – недопустимо.
Старик Ивендо считал все желания равнозначными, не видя меж ними объективной разницы, считая, что какой-то смысл им придают только собственные убеждения. Возможно, он прав. Но, возможно, и нет.
– Тогда я помогу тебе передумать, я ведь сказала только одну первую букву, – подмигнула Нейла.
– А на рилотском – «большое спасибо» – очень длинная фраза… – припомнил я, чувствуя сильное желание овладеть Нейлой еще раз.
– Да и первую буковку можно повторить, – она прижалась ко мне всем своим телом, шелковистым животом, бёдрами и острыми кончиками сосков.
– Нога только…
– Что-нибудь придумаем, мне известно больше тысячи способ доставить мужчине удовольствие! – она нежно прикусила мою мочку уха.
– Значит, я в надежных и умелых руках? – спросил, чувствуя и эти самые руки.
– И надолго! – она вновь взяла инициативу на себя. – У человеческих мужчин так мало чувствительных областей… Но я буду стараться…
Мы еще долго день за днём подбирали способы любви, не нагружающие мои измученные суставы, но, замечу, среди них не было отключения гравитации. Это ничуть не сексуально – если тебя неожиданно стошнит на партнёршу.
Когда рано «утром» я сходил умыться, пробираясь по притихшему изуродованному кораблю, я встретил явно ждавшего меня капитана.
– Есть разговор, – сказал мне Травер, взглядом указав на шлюз, ведущий в его каюту. После того, как я вслед за ним зашёл в неё, он заблокировал дверь и, проверив громкую связь, отключил все электронные устройства. Только после этого мы остались по-настоящему наедине в этом тесном помещении, голые металлические стенки которого были задрапированы яркими толстенными коврами.
– Есть повод для такой конфиденциальности? – спросил я.
– Безусловно. И этот разговор не должен выйти за пределы этого отсека, желательно – никогда в нашей жизни.
– Есть что-то такое, чего не должны знать Нейла или Кейн?
– Об этом позже, – процедил Травер. – Начну с самого начала.
– С Большого взрыва? Или с краёв нашей расползающейся голограммы?
– Нет, для тебя – с Коррибана. Помнишь условия, по которым я взял тебя на борт?
– Разумеется. Тебе был нужен штурман, хотя, думается мне, ты взял бы любого, способного поднять и удержать в руках оружие.
– Мог бы, но я не беру людей в команду просто так.
– Неужели? – я насмешливо выгнул бровь.
– Тебе так кажется. Что ты вообще знаешь обо мне? – обнажил свои акульи зубы капитан.
– За исключением того, что ты рассказал о себе сам – почти ничего, – ответил я правдиво. – Всё остальное – словно в тумане. Я не смог узнать ни то, где ты странствовал, ни то, с кем путешествовал до того, как мы встретились. Ничего о делах, которые ты вёл. Удивительно мало для столь долгой биографии – ты прямо-таки твилек-загадка… Годы пустоты – и очень много пробоин в твоём корабле.
– Скажи мне, за этот год мы сделали хоть что-то, что должно было привлечь к нам ненужное внимание? – насмешливо спросил капитан.
– Ты ещё спрашиваешь!?
– А если подумать? Я говорю про большинство наших дел, а не про тот «зеркальный» инцидент и то, что к нему подвело. Или Индар…
– А то дело, на Корусанте? Разве мы не взорвали того бандита с его «солдатами»?
– Ты взорвал! – воскликнул капитан – Но я ожидал подобного. Ты уничтожил всех до последнего свидетелей, видевших меня в лицо. Это стоило допустимого риска.
– Всех – кроме ледоруба, – заметил я. – Разве бандиты не знали твоего имени или названия корабля?
Помнится... я прибыл тогда в последний момент и не успел на переговоры. Поэтому не мог судить о действиях капитана в полной мере. А потом ещё и получил отповедь об опасной неосмотрительности такого поведения…