То, что я видел и слышал, постоянно записывалось и могло затем анализироваться всеми известными науке методами. А наука придумала их за тысячи лет немало. Настолько, насколько это позволяла производительность нейроядра, которое было расширено в три раза с того момента, как мне их «подарил» Травер. Я даже сам научил очки кое-каким мелочам – это оказалось нетрудной задачей, благо захватывать лица или стенографировать речь они умели и сами.
Учить нейроматрицы, используя простейшие программы с весьма простым интерфейсом, написанные специально для идиотов, не так сложно. Нашлись языки программирования с невероятно простым вводом кода, более того, понимающие формальный язык человека. Хотя из-за своего сверхвысокого уровня они были весьма прожорливы и громоздки, а закрытый код украденного невесть когда программного продукта не вызывал доверия.
Пара человек метрах в двадцати спорила о чём-то. Стоило мне сосредоточить на них внимание, как чуткие микрофоны выделили из окружающего шума их разговор, и возникли комментарии, подсказывавшие, кто на кого давит, кто испуган и с девяностопроцентной вероятностью лжёт. Я усмехнулся. С помощью «очков» я мог узнать с достаточной вероятностью отношение ко мне посторонних лиц, смотревших на меня с расстояния до ста метров, безо всякой Силы.
Пройдя в храм джедаев мне пришлось выключить эти «очки». Не потому что кто-то боялся, что его поймают на лжи – само использование Силы приучало к иным правилам общения. Нет – очки могли самостоятельно создать карту здания, или вынести за его пределы какую-нибудь секретную информацию. Из всех гаджетов я оставлял включённым только одобренный коммуникатор и то – с отключенными модулями спутникового позиционирования и голокамерой. Которые отключились и сами – получив крепкий удар в затылок от правительственных закладок в программном обеспечении. А то и непосредственно в чипах.
Но этот факт был дополнительно проверен на проходной. Никто даже не подумал сделать вид, что доверяет мне. Какая неприятность! Избавившись от достижений кибернетики и электроники, я прошел, наконец, в Храм-офис.
– Привет, – поприветствовал меня мастер Бода. – Что заставило тебя задержаться почти на два месяца? Какие такие неотложные дела? – бородатый старик, сложив руки на груди, укоризненно смотрел на меня.
– Резервный гипердвигатель не предполагает резких движений, – пожал я плечами. – Особенно если опасаешься выхода из строя единственного оставшегося целым реактора.
– Я слышал, что ты опустился до пиратства, – сказал он осуждающе.
– Чушь! До открытой войны – да. Но пиратство?
– Твой капитан получил каперский патент. Зачем отпираться?
– Формальность. Нас пытались убить, причём после того, как мы проявили жест доброй воли. Мы не могли оставить такое без ответа.
– Ты выглядишь ещё хуже, чем тогда, когда покинул офис, – внимательно присмотрелся ко мне старик. – Что с ногой?
– Старая травма, – я покрутил в руках увесистую трость, выполненную из хитро переплетённых титановых теплообменных трубок. Венчало её титановое оголовье с тремя гримасничающими лицами, напечатанное ещё на корабле. Эстетика и художественно начало тут были вторичны – я учился работать в трёхмерном CAD приложении.
– Но есть и свежие. И твои доспехи выглядят так, будто бы ты прошел целую войну, – произнёс Бода. – В таком состоянии от тебя будет мало проку, тебе нужно в лазарет, пройти обследование. Как получишь заключение, обсудим наши планы. Пропуск у тебя есть, дорогу помнишь?
– Помню, – ответил я.
– Доспехи можешь и снять, – сказал джедай. – У тебя травма ноги, а ты эту тяжесть на себе таскаешь!
– Тут, думаю, это можно сделать, – решил я, понимая, что от светового меча они защищают так же хорошо, как и листы тончайшей рисовой бумаги.
– Сундук! (рус) – приказал я, и рундучок послушно подлетел ко мне. После того как я ввёл код на лицевой панели и приложил палец к сканеру, крышка сдвинулась в сторону.
Я незамедлительно начал снимать с себя тяжелые пластины неоготического доспеха, иссеченные шрапнелью и несущие отметины слабых бластерных попаданий. Хорошо, что некогда мне не пришло в голову на этой броне сэкономить.
– Не лучше ли вообще избегать таких попаданий? – задумчиво спросил Бода, разглядывая глубокие оспины на листах прочнейшей дюрастали.
– Сможешь ли ты отразить огонь из десятка бластеров одновременно? – спросил я мастера, отвинчивая грудную пластину с разгрузочного пояса, передающего в свою очередь нагрузку на пассивный экзоскелет ног, в качестве которого выступали соединенные друг с другом пластины, прикрывающие ноги. Отчасти потому я не и не снимал доспехов – эта часть брони дублировала измученный сустав.