– Куда спешите, гражданин? — вежливо и, вместе с тем, не предполагая отказа, поинтересовался охранник.
– Человеку плохо.
– Где?
– Там, куда я иду.
– И куда же вы идете?
– Сам не знаю, но надо туда, — я махнул рукой в сторону коридора направо. Ну, некогда мне с ним препираться!
– Я пройду с вами? — он скорее утверждал, чем спрашивал.
– Идите, — я уже почти отдышался, пока говорил с ним.
Я торопился, перемежая шаг бегом. Охранник топтал за мной следом.
Мы залетели в комнату для курения, у вытяжки, свернувшись на полу, хрипел, задыхаясь, Ивендо, его рука шарила слева от него. Он никак не мог дотянуться до валявшегося там ингалятора.
Охранник остановился и сказал в комлинк: «Медика ко мне срочно и вызовите неотложку!»
Я бросился к лейтенанту. Мысли спутались, что нужно ему в первую очередь?! Так, ингалятор! Я сунул его ему в руку, но он уже ничего не понимал, я просто сунул ему в рот, нажав на кнопку. Это ему не помогло.
– Дайте я, — отстранил меня от задыхающегося охранник. — Он начал делать ему искусственное дыхание. Я в это время нашел в кителе Ивендо одноразовый запечатанный шприц. Его он носил на самый крайний случай. Я отдал его охраннику. Он умело отломал головку капсулы и приложил шприц-пистолет к вене.
Ещё через минуту он почти перестал задыхаться, но все так же натужно хрипел. В комнату зашел медик и два человека с носилками. Врач открыл толстый чемодан и начал доставать непонятные хреновины.
– Что с ним?
– СВД. Уже давно, — вспомнил я эту отдающую оружейной смазкой аббревиатуру. Контакт человека с пустотой - это неприятно. Если судить по задыхающемуся лейтенанту — она ещё долго не отпускает человека после этого.
– Поторопите медспидер, у меня пациент с вакуумной кессонкой. Запущенной. Они нужны мне с кольто и кислородной маской; срочно. — он тараторил в комлинк, ища необходимые вещи в своем чемодане.
– Ваша помощь уже не нужна, им сейчас займутся профессионалы, — отстранил меня охранник. — Вам лучше выйти.
Я подчинился и встал в коридоре, прислонившись к стене. Блин-блинский, я мог бы почуять и раньше! Он же держался из последних сил. И куда смотрел Травер? Или Ивендо хотел срубить денег и уйти на покой? Я устало сел на пол.
Подбежала остальная команда.
– Что с Ивендо? — Спросил подошедший первым капитан.
– Хреново ему. Или вам это не известно было? — укорил я капитана.
– Известно. Но он сказал, что еще год полетает, — он заглянул в комнату, в которой орудовали врачи, посмотрев на медика, оказывавшего первую помощь и уже подцепившего кислородную маску к лейтенанту.
Пока врачи возились со стариком, капитан копался в своем наладоннике, водя по сенсорному экрану длинным нестриженным ногтем. Даже в такой момент он нашёл время для того, чтобы обезопасить себя и свои дела. Капитан мог в любой момент дистанционно залочить любой из наших датападов и иных устройств, просто послав нужный код. От физического взлома наши гаджеты защищало тотальное шифрование всей информации, содержащейся на твердотельных носителях информации. Пусть ключ, который надежно защищал от взлома, запомнить ещё можно было — возможности местных квантовых компьютеров еще не позволяли сломать сорока-пятидесятизначный код в приемлемые сроки, но глупо было вообще его запоминать. Если он хранится в твоей памяти, то его могут без проблем извлечь. Или потребовать его выдать.
В такой сложной ситуации можно сделать ход конем и назвать ложник — он откроет доступ к части информации. Совершенно безобидной и легальной. Но это не успокоит следователей, вооруженных полиграфом и внешним нейроинтерфейсом. «Вскроют» уже твою голову.
Отказ от сотрудничества и нежелание отвечать на такие вопросы следствия, как «а есть ли ещё один код? Ох, он таки есть…, а какой же он?», может быть наказуем. И отговорки типа «я не помню» не сработают. Вспомнить помогут. Или запишут в протоколе допроса с нейроинтерфейсом, что подследственный отказался сотрудничать.
Разумеется, не везде такое могли провернуть. Кое-где еще тряслись над презумпцией невиновности, ещё не оценив по достоинству гуманные специальные технические способы допроса. Но потребовать пароли по решению суда могли где угодно.
Капитан носил ключ от своего датапада как внешнее физическое устройство, имевшее, в свою очередь, свой собственный пароль. Которое могло быть относительно легко разрушено, безвозвратно делая информацию хаотичным собранием нулей и единиц. Что делало его данные неуязвимыми в любом регионе Галактики. Был ли у него запасной ключ и где или у кого он его хранил, я не знал. И, более того, узнавать не торопился.