Он уточнил также мое семейное положение, как оказалось, в Галактике существовало около двадцати различных форм устоявшихся половых отношений. Это без учета видов-гермафродитов, видов практикующих промискуитет и инсектоидов, живших ульями. Один вид размножался почкованием. Несколько спорами, как грибы. Также не везде существовало такое достижение, как равенство полов, что слабо волновало адекватных правозащитников в силу выраженного полового диморфизма таких видов.
Поинтересовался родителями — как фактическими, так и генетическими, поскольку записывались они в отдельные колонки. Причем оных было очень много – то, что у человека может быть более двух генетических родителей благодаря достижениям генетики в Галактике, я уже знал и меня это не удивляло.
Затем поставил прочерки в строчки родственников. Как генетических, так и фактических.
– Пройдите в соседнее помещение для биосканирования, — попросил меня дроид.
В нем летало белое ведро с несколькими многосуставчатыми манипуляторами. Как у многокоординатного станка.
– Пожалуйста, разденьтесь, — прогудело оно — Одежду вы можете оставить на кушетке.
Я прошел в сканер, напоминающий кабинку в аэропорту. Или вертикальный томограф. Встал лицом к панели, коснулся руками контуров ладоней на боковых стенках по инструкции дроида. Сканер повращал по спирали несколько массивных блоков вокруг меня. После это я прошел фотосессию, сдал анализ крови и оставил отпечатки пальцев, — дроид уверял меня в том, что мой генный материал будет изучаться только для определения видовой принадлежности и образец крови и выделенные образцы ДНК будет уничтожен после нескольких простых анализов. Более того, лаборатория не оснащена достаточно сложным оборудованием для полного генного секвестирования, — на этом заостряли внимание уже неоднократно. Но создание генной карты как части биометрических параметров — обязательная процедура.
«Чтоб не делать отпечатки ходит в кожаных перчатках» — это теперь будет и про меня. Хотя, вспоминая криминалистику, отпечатки оставляют и сами перчатки. Анализ крови делался в том числе на мидихлорианы, а с этим надо что-то делать. Я оделся и вышел обратно.
– Медицинский дроид не смог установить вашу видовую принадлежность, — сообщил мне дроид-чиновник.
В глубине его думалки возникло удивление, или же я так интерпретировал впервые активированные с момента его изготовления логические цепи.
– Я зелтрон, — кинул пробный шар я. Ага. И родом с Коловианского нагорья. Хотя Бал-Мора мне и теплее и ближе. Или Тель-Бранора.
– Вы похожи на представителя этого вида, но не более, чем любой человек. Вы не обладаете всеми особенностями строения внутренних органов присущими зелтронам, — возразил дроид.
– Все гуманоиды с глазами моего цвета и с таким оттенком кожи — зелтроны, — сказал я. Это был приказ, а не просьба. Я старательно вдалбливал это в его «мозг», он реагировал вспышками «мыслей», эти два сочетания информации должны стать намертво связаны в нем. Свое понимание и соотношение смыслов я проецировал на него — как мог, импровизируя на ходу. Этими действиями в Силе я вызвал многочисленные и хаотические активации бесконечного числа цепочек в нейроядре. Оно стало заметно ярче в Силе. После чего он замолчал на пару минут.
– Извините, к какому виду я отношусь? — спросил я его вновь вкрадчивым голосом. Опасаясь, что спек ему все «мозги».
– По моим данным, вы зелтрон. Но мои данные не совпадают с данными медицинского дроида, и я должен обратиться к органическому персоналу центра, — откликнулся он.
– Постой. Твои суждения превалируют над данными других дроидов и разумных, — повторил я властно, вновь проводя операцию над его нейроядром. На этот раз было очень трудно, пришлось войти мысленно в каждый закоулок его нейроядра. Круговорот образов и чужеродных мыслей бывших странными отражениями и проекциями человеческих едва не ослепил меня самого. Я вытер через десять минут пот и повторил вопрос.
– По моим данным, вы зелтрон. Согласно моим протоколам я внесу эти данные в ваш паспорт, — ответил он.
Есть! Это не те дроиды, которых вы ищете! Я довольно оскалился.
– Каков уровень мидихлориан в моей крови? — я замер, не дыша.
– Семь тысяч единиц в миллилитре крови, — назвал величину дроид.
– Какова погрешность измерения? — абсолютно точных измерений в жизни не бывает. Бывают достаточно точные.
– Тридцать пять процентов с доверительной вероятностью в девяносто восемь сотых.
Не самый точный анализ…, но если это устраивает Республику, то мне все равно. Значит в одном миллилитре моей крови от четырех тысяч пятисот до девяти с половиной этих органелл. Разбег тот еще.