– Хочешь, я сгоню с тебя твою улыбочку? — Вдруг позлорадствовал капитан, — Теперь тебе придется носить линзы и красить волосы, и это не обсуждается, пока ты летаешь на моем корабле. Мне не нужны проблемы с твоей видовой принадлежностью.
– Я не буду красить волосы, — возмутился я.
– Тогда этим займется Фарланд.
Я представил себе, что может сделать Фарланд, с его высоким художественным вкусом. И наклонностями.
– Лучше я сам.
– Я знал, что это сработает, — он был очень доволен. — Но я думаю, что надо попросить его купить краску.
Мы взяли такси. Пилота или водителя не было — его наличие было лишено смысла. Я уже стал привыкать к металлическому обслуживающему персоналу. Но, пока мы ехали, я не успел узнать политическую картину в Кореллии и в Республике в целом, состояние воздушных линий, тренд в отношении расценок парковочных мест и суммы транспортных налогов, послушать о личной жизни таксиста, узнать, где учатся его дети и еще много как полезной информации, так и белого шума. В целом автопилот не был в состоянии заменить настоящего таксиста. Ещё один признак того, что это не Земля. И гиперпривод разумеется.
На корабле мы дождались Фарланда с Нейлой. Фарланд пыхтя нёс пару тяжеленных пакетов. За Нейлой же самостоятельно тащилась, как собачонка на привязи маленькая гравиплатформа.
– Пока вы развлекаетесь, я должна покупать все необходимое за вас! И нести тоже! – сказала она.
– Извини, но Олегу нужен был паспорт…
– Он бы и сам справился, — она требовательно смотрела на меня.
– Скажем так, Травер был совсем не лишним, — вступился я за капитана.
– Лучше помогите разобрать покупки.
Пакеты с грохотом упали на пол. Я поморщился от громкого звука.
Они накупили действительно всякого хлама. Пара тренировочных сабель с масками, налокотниками и наколенниками. Ракушка, слава Деметре, она не хотела отбить мне ничего ценного. Продукты, тряпки, разный хлам, несколько флаконов с краской и цветные линзы. На последнее я смотрел с подозрением.
– Я взял на себя смелость подобрать цвета. — Улыбнулся Фарланд.
– Это зря. — я смотрел на баночки, как на отраву. — Я бы предпочел оставить свой естественный цвет.
– Увы, зелтронов с черным пигментом волос не бывает. И они не красят в него волосы, я узнавала, — сказала Нейла. — Но в любой другой цвет они их красят. Вообще в любой. У тебя есть выбор.
Мы медленно, очень медленно отрывались от земли. С черепашьей скоростью Травер выводил корабль из дока, едва прикасаясь к ручке управления кораблем. Учитывая всеракурсность тяги репульсоров, рукоять управления была устроена несколько иначе, чем у самолета. Так, самолет мог лететь только вперед, как металлическая птица, изменяя направление своего движения в двух осях, отклоняя аэродинамические плоскости, и изменять тягу двигателей, иногда имея возможность использовать реверс на взлетной площадке. Разнообразные машины КБ Сухого я в пример не привожу — они бывает, иногда летают и соплами вперед. Управлять звездолетом было сложнее. Репульсорная тяга, доступная нам только в мощном гравитационном поле планеты, могла быть направлена абсолютно в любое направление. Но репульсорам надо было отталкиваться от чего-то и, покинув цепкие объятия планеты, мы не могли их использовать. Барон Мюнхгаузен, вытянувший себя из болота за собственные волосы, мог бы это сделать, но нам, в отличие от него, оставалось бы болтаться на орбите, не в силах покинуть ее.
Тогда в движение звездолет приводил орган из шести тяговых, или иначе, маршевых двигателей, неподвижно закрепленных в корпусе так, чтобы их оси проходили через центр тяжести корабля. Низкий гул и вибрация от их работы звучали скорее, как зловещее предупреждение, чем как волшебная музыка. Их мощь была такова, что размазала бы нас о переборки тонким слоем, если бы нас не спасали от этого души кореллианцев, создающие компенсирующие гравитационные поля.
В пустоте мы меняли направление полета, используя ещё шесть маневровых двигателей. Два мощных плазменных, почти не уступающих курсовым во всём, кроме экономии рабочего тела, два крохотных плазменных малой тяги и два ионных. Последние не только не требовали охлаждения, но и обладали огромным, несравнимым с плазменными двигателями, удельным импульсом[4].
Часть двигателей имела свои собственные контура и панели охлаждения. Последние, как крылья тяжелого неказистого жука, раскладывались в полете буквой "Н", делая звездолет похожим на фэнтезийный летучий корабль с поднятыми парусами. Но раскрывали их редко. Стоило сделать это в атмосфере, как их бы вырвало напором воздуха, корабль лишился бы своих крыльев, словно падший ангел сброшенный с облачных вершин.