Но отправиться туда сразу же нам было не суждено — курс был изменен и теперь проходил в направлении Корусканта. Тому предшествовало совещание в кают-компании, проведенное почти сразу после отлета из Кореллии.
– Травер, — задал я ему вопрос. — Как мы попадем в зерно? С учетом того, что контейнеровоз не опускается на поверхность, а спускаются только его грузовые секции?
Контейнеровоз, будучи чудовищной конструкцией, разом вывозил недельное производство зерна всей планетой. Он был настольк
о медлителен и неповоротлив, что войдя в атмосферу, мог запросто развалиться. Этим он напоминал морское судно — лихтеровоз. Такой грандиозный грузовой корабль был скорее исключением, чем правилом. И, несмотря на колоссальные размеры, он имел экипаж всего в пять человек.
– Я ещё не решил, как мы это сделаем, но вот это поможет нам, — он поставил на стол чемодан Сольвина. — четверть суммы должно хватить.
– Сто тысяч на человека. И где нам найти таких сговорчивых и жадных пилотов? И что мы будем делать, если нас сдадут?
– Волшебник здесь ты, а не я. Вот ты и думай.
Я решил сначала обдумать, что можно сделать, а затем возмущаться.
– Кто управляет спуском секций на поверхность? — задал я вопрос.
– Кран-судно со своим экипажем.
Отпадает. Но есть план "Б".
– Нам нет необходимости договариваться с экипажем грузовика. Можно прицепиться незамеченными. Как клещ.
– Это сработает. Но как это сделать?
– Рассчитать его точку выхода из гипера и оказаться рядом с ним в этот момент. В паре десятков метров, — я предложил творчески развить трюк Хана Соло.
Такой огромный корабль нетрудно засечь на подходе. Но точность определения координат будет порядка сотни метров. Обычно.
– Это невозможно, — Травер снисходительно улыбнулся, шевеля лекку. — Точность определения выхода корабля ограничена сотнями метров. В самом идеальном случае. А так километром левее - километром правее.
– Если неизвестны его характеристики, — улыбнулся я победно. — Но мы можем узнать про этот грузовик все. Вообще всё. И введя эти данные в бортовой комп, с помощью обычных датчиков получим погрешность в пару десятков метров.
– Когда ты это придумал? — спросил меня Фарланд.
– Вчера ночью, — в действительности позавчерашней. Вчера я думал над планом "Д".
– Нормальные люди по ночам спят, или занимаются сексом, а он думает, как проникнуть в контейнер с зерном, — сказал кок.
– Я решил, что и для первого, и, особенно, для второго мне не помешают деньги.
– И где мы возьмем очень точные характеристики корабля? — спросил капитан.
– Что в них входит? — поинтересовалась Нейла.
– Масса, габариты, центр тяжести, моменты инерции в различных сечениях, место расположения гиперпривода, скорость и место входа в гипер, траектория маршрута в гипере. Материалы, из которых изготовлен корабль. Характер груза. Половина есть в открытых источниках, а остальное можно подсмотреть при его отправке с Корусканта.
– Решено, мы отправляемся на Корусант. Но не отсвечиваем там, — сделал заключение Травер.
Возражений не последовало.
– Нет ничего более вдохновляющего, чем возить контрабанду в Республике. Особенно в её демократических субъектах, — наставительно сказал Травер. — Я ощущаю себя почти мессией, приносящим истину тёмным и неразумным.
– Почему именно в Республике? — заинтересовался я. Не то чтобы вообще существуют вещи справедливые или нет, но космос предполагает наличие некоторых правил. И в космическом смысле я считал это занятие вполне справедливым.
– Там, где я родился — на Рилоте, не дело черни определять, как должна быть устроена городская управа и чьим благородным задам восседать в совете пятерых. Так её и об остальном не спрашивают. Тут же, в Республике, каждый «личность со своим мнением». Демократия типа, — гнусаво захихикал Травер. — У нас же каждый город целиком принадлежит аристократии, начиная от грязного помойного корыта и заканчивая самыми благоуханными садами и складами, полными товаров. Тоже принадлежащими догадайся кому. Кроме храмов, разумеется — они вотчина самодовольных жрецов.
– И?
– Те, кто владеют всем, устанавливают правила. Это не очевидно ли? — всплеснул руками капитан.
– Вполне, — кивнул я – Тот, кто владеет капиталом, имеет возможность для эксплуатации тех, у кого его нет, то есть для присвоения продуктов чужого труда. Так идет классовая борьба, обусловленная наличием собственности. И если некоторые думают, что её нет, это не значит, что тебя не поставил на колени правящий класс, — озвучил я прописные «истины» марксизма. От общей ветхости теории и дискредитировавшего себя историзма они еще не перестали быть таковыми. Хотя мне и претило всяческое обобщение людей в некие группы, как таковое, но дедушка Ленин был кем угодно, но не идиотом.