Перед выходом из гипера Травер всё-таки сбросил мусор в межзвездное пространство.
– Слушай, а почему так не все поступают? — я зашел в пилотскую к Траверу, медитативно всматривающемуся в тающее гиперпространство.
– Насчет? — сонно спросил он.
– Я о выбросе мусора во время прыжка.
– Если мы сильно изменим свою массу и её центр во время прыжка, то вывалимся в другой точке, а не там, где хотели раньше. Но если сделать это прямо перед тем, как выйти из прыжка, то ничего страшного не произойдет.
– А гамма излучение?
– Какое?
– Пока шасси съедал гипер, фонило нещадно.
– Надо будет померить его во время сброса, — он задумался. — Но мой отец выбросил немало народа в гипере через аппарель. И умер он совсем не от лучевой болезни.
– У твоего отца было оригинальное хобби, — нейтрально сказал я.
– Ничего оригинального, обычная пиратская традиция. Жертву одевают в салфетку[7], связывают и медленно впихивают вперед ногами в барьер, создаваемый гиперприводом. Или не связывают и подгоняют силовой пикой. Обычно это делают так, чтобы лицо жертвы можно было снять на голокамеру и показывать потом коллегам по бизнесу. Или выложить на видеохостинг.
– И потому у нас на корабле вооружения столько, что нас могут не принять за пиратов только чудом. – я знал, что корабль был пиратским, но о том, что именно отец Травера был космическим разбойником, мог только подозревать
– Ну да, мой отец был пиратом. Только я видел его два раза в жизни, — оправдался капитан. — Зато он оставил мне свой корабль. Сделал доброе дело единожды в жизни. Но оружие - это то, что никогда не бывает лишним. Даже если оно ни разу не выстрелит.
– Что с ним случилось?
– Потерял голову. Тоже обычное дело для пирата.
– У меня есть еще одна идея с зерновозом, — я решил сменить тему.
Я изложил ему мысль, связанную с предварительной тренировкой в проникновение в секцию грузовика. Для этого я скачал 3D-модель корабля и загрузил ее в тренажер. Это позволяло отработать маневр в виртуальном пространстве.
К скелету грузовика крепились огромные самоходные секции, в которые, в свою очередь, помещался груз в контейнерах разных типоразмеров, от небольших, таких как морской контейнер, до огромных изотермических бункеров для зерна, оснащенных собственными системами поддержания микроклимата. На Хорид и Корускант должны были опускаться именно такие квадратные, со стороной в триста метров, секции целиком. Нет нужды совершать работу против сил тяготения всему кораблю.
На их поверхности было всего несколько мест, в которых можно было целиком спрятать наш корабль. Они располагались в нишах под зажимы, которыми кубик с грузом фиксировался на раме грузовика. Именно в них мы и собирались забиться в момент отстыковки секции от корабля.
– А нас не найдут в этой нише при досмотре корабля? — спросил я, в сотый раз наблюдая, как Травер, ударяясь многократно бортами, втискивал корабль в провал для зажима. Крепление было стандартным, а зажимы нет, вот мы и могли найти свободный зазор.
– Нет, пока секции на нем, туда не заглянешь, — ответил он. — а пока мы в ней, остается надеяться на то, что в них никто не заглянет с помощью чего-то более серьезного, чем обычная камера или глаза человека — от них нас должно было спасти искажающее поле.
– Место в плане узкое, но только одно, — задумался я.
– Прицепиться к грузовику на выходе из гипера, спрятаться на корпусе, дождаться отстыковки и нырнуть в нишу. Затем пережить спуск и подъем, будучи не замеченными. Гм… звучит, как кулинарный рецепт, — сказал Фарланд.
– После того, как секция отцепится, останется только ждать, — небрежно сказал капитан, вновь приложившись брюхом корабля. Загорелось предупреждение на тренажере.
– Это безопасный способ парковки? — я указал на фиксируемые усилия и перегрузки при ударах.
– Недостаточно, чтобы сильно вывести корабль из строя, — сказал Фарланд стоявший за моей спиной. — Но хватит для того, чтобы погнуть внешний корпус, сломать трубопроводы и перебить кабеля между ним и внутренним.
– Это все от того, что вы нависли за моей спиной! Если бы вы меня не отвлекали, то у меня все бы получилось, — взорвался капитан.