Забираюсь на кровать, прижав Тасю, в руке которой зажата одна из новых кукол. Сегодня моя девочка безмерно счастлива, получив заветный подарок от человека, который неспособен на проявление нежности. Зачем мы Островскому? Расположение и доверие Таси зачем?
Уже засыпая, уговариваю себя, что всё произошедшее сегодня – сон, а завтра, встретив новый день, я вновь окажусь прислугой, а Островским тем, перед кем все опускают головы.
– Мам, – шёпот возле уха вырывает из сна. – Ты опоздаешь.
– Не опоздаю, – прижимаю к себе и утыкаюсь носом в светлые волосы дочки. – Сегодня завтрак на Ларисе Петровне, а мне можно подольше поспать.
– Значит, можно обниматься? – глазёнки загораются предвкушением.
– Можно.
Тася укутывается в мои объятия, и мы обе сосредотачиваемся на мультиках, которые мелькают в телевизоре. Слишком долго мы не оставались наедине, наслаждаясь тишиной и теплом друг друга. Мой ребёнок всё понимает, даже больше, чем ей положено, но моменты, когда я просто мама, невероятно важны.
События вчерашней ночи врываются неожиданно, когда я, повернув голову, вижу платье, небрежно брошенное на спинку стула.
Перед глазами лицо Островского и голодный взгляд, пожирающий похотью. Горячие губы. Длинные пальцы, впивающиеся в кожу. Мои стоны. Влажные тела. Ритмичные движения. Мои ладони, сжимающие его плечи. Болезненные укусы. Запах секса. Оргазм, срывающий все запреты. Испепеляющий поцелуй. Сухое: «Ты свободна». Тишина, в которой сгорает вожделение.
Но несмотря на неприятный осадок, оставшийся после близости с Парето, я чувствую себя немного счастливее, как женщина, которой так долго не хватало тепла. Желанная, привлекательная, сексуальная – вчера мне была дарована возможность поднять голову, расправить плечи и просто жить, не думая ни о чём. Потрясающие минуты, которые сгорели с рассветом, возвращая меня в статус прислуги для всех, включая Островского.
Насладившись утром, всё же поднимаюсь, не позволяя себе задерживаться надолго, и иду на кухню, где уже вовсю хозяйничает Петровна, избавляясь от остатков вчерашнего вечера. На столе порция панна-котты и остывший кофе.
– Не съел? – киваю на тарелку, приготовленную для Островского.
– Уехал рано утром, ещё все спали. Гриша сказал. Они сегодня с Альбертом Витальевич улетают в Пермь, по делам, предположительно на неделю, а там как получится. Там какое-то собрание у них, или конференция, или что-то подобное. Не разбираюсь в подобных нюансах, – Петровна равнодушно пожимает плечами, продолжая натирать бокалы.
Островский оставит нас на неделю. Эта мысль грустью отдаётся внутри. Словно бежит от произошедшего вчера, увеличивая расстояние, но я вовремя вспоминаю, что Островский вряд ли способен на подобные чувства, к тому же я одна из тех, кто просто оказался под рукой, удовлетворив его потребность, и на лучшее отношение претендовать не имею права. Никто. Пустое место.
– А Виктория приходила на завтрак?
– О да! Слопала всё, что ты оставила для неё, и вторую порцию панна-котты. Хорошо, что он не пришёл, а то было бы и мне, и ей по первое число. Даже тот факт, что она женщина Аронова, не обезопасит от рыка Парето.
– А когда они улетают?
– После обеда. Мы с тобой, кстати, сегодня должны убрать комнату хозяина. Не любит он, когда чужие в его спальне находятся.
– Знаете, странно всё-таки, Лариса Петровна, – несмело начинаю, чтобы выяснить нюансы, которые интересуют давно. – Вы и управляющая, и повар, и горничная, когда нужно. Как один человек способен совмещать такое количество обязанностей и выполнять их на отлично?
Женщина отставляет в сторону бокал и садится напротив, перебирая в руках полотенце. Улыбка сползает с лица, а уголки губ нервно дёргаются.
– Когда я ушла из ресторана, рассчитывала на спокойную жизнь, тихие вечера и редкие встречи с подругами. Пенсии бы вполне хватало на самое необходимое, а подработать всегда можно выпечкой на заказ или обслуживанием банкетов по запросу. Первый внук родился и счастью не было предела. Ровно до того момента, пока у ребёнка не обнаружилась серьёзная болезнь. И понеслось: операция, вторая, реабилитация, дорогие лекарства, лучшие врачи, массажи, поддерживающая терапия. Мой зять зарабатывал очень хорошо, но не настолько, чтобы вытянуть всё это в одиночку. Дочка не имела возможности выйти на работу, постоянно находясь рядом с внуком. В тот самый момент появилась подруга с предложением работать на Аронова, дала мне отличные рекомендации, представила хозяину. Мы обсудили с ним условия работы, но я настояла, что возьму на себя любую работу, которая появится. Изначально пришла в статусе управляющей, дальше взяла часть работы на кухне, обязанности с Альфредо мы разделили. Катя была личной горничной хозяина, занималась уборкой в здании охраны и выполняла множество мелких поручений. А после её ухода, комнату хозяина стала убирать я, за дополнительную плату, как ты понимаешь. Зимой в этом доме немноголюдно, как ты могла заметить, за редким исключением приёмом и вечеров, но здесь я прибегаю к помощи агентств, обслуживающих подобные мероприятия. Летом, когда приезжают дети Аронова в компании друзей, нанимаю ещё пару человек по контракту на ограниченный период, а осенью вновь остаюсь одна. К тому же, только этой зимой Альберт Витальевич в большинстве своём находится здесь, обычно несколько дней в неделю остаётся в городе, а с ним Островский и часть охраны.